|
Даже если эта девушка, Ксанта, захочет рассказать обо всем полиции, она не видела его лица – оно было покрыто слоем маскировочной краски. Единственная опасность заключалась в том, что она могла запомнить регистрационный номер яхты, когда Келли отходил от причала, но и об этом особенно беспокоиться не приходилось. Не имея вещественных доказательств, они не смогут подкрепить свои обвинения в суде. Пусть им известно, что кое‑кто ему не нравится, – превосходно. Полиция может даже выяснить, что он обладает профессиональной подготовкой, – отлично. Келли действовал в соответствии со своими правилами игры, а полицейским приходилось исходить из своих. В конечном счете правила действовали в его пользу, а не в их.
Келли посмотрел в окно автомобиля, прикидывая угол и расстояние, составляя предварительный план и разрабатывая возможные варианты. Они выбрали место, где редко проезжают полицейские патрули, а вокруг – открытое пространство. Никто не сможет приблизиться к зданию незамеченным.., скорее всего это потребовалось для того, чтобы успеть в случае необходимости уничтожить компрометирующие улики. Правильный логичный подход к их тактической проблеме – за одним исключением. Они не приняли во внимание существование комплекса других тактических правил. Это их проблема, подумал Келли, направляя машину к своей квартире.
* * *
– Боже милосердный... – Роджер Макензи побледнел и почувствовал приступ тошноты. Они сидели на открытой веранде его дома в северо‑западном пригороде Вашингтона. Жена и дочь Макензи отправились за покупками в Нью‑Йорк, готовясь к осеннему сезону. Риттер приехал без предупреждения в четверть седьмого утра, хорошо одетый и мрачный, он внес своим появлением ноту тревоги в прохладу мирной атмосферы. – Я знаю его отца вот уже тридцать лет. Риттер отпил апельсинового сока, хотя содержащаяся в нем кислота плохо влияла на его желудок. Они имели дело с государственной изменой, причем самой отвратительной. Хикс знал – не мог не знать, – что его действия ведут к гибели соотечественников, причем одного из них он знал по имени. Риттер уже принял решение, но Роджеру требовалось время, чтобы примириться с мыслью. – Мы вместе учились в Рэндолфе, служили в одной бомбардировочной эскадрилье, – продолжал Макензи. Риттер решил, что даст ему выговориться, хотя на это может потребоваться время. – Мы заключали с ним деловые соглашения... – закончил помощник президента по национальной безопасности, глядя на стол, где стоял нетронутый завтрак. – Роджер, тебя никто не обвиняет в том, что ты взял его к себе в помощники, но парень виновен в шпионаже. – Что ты намерен предпринять? – Это уголовное преступление, – напомнил ему Риттер. – Скоро я оставляю свою должность. Меня включают в группу по подготовке к перевыборам президента, хотят, чтобы я возглавил весь северо‑восток. – Так рано? – Джефф Хикс будет руководить кампанией в Массачусетсе, Боб. Мне придется работать с ним рука об руку. – Макензи посмотрел на сотрудника ЦРУ, произнося фразы, едва связанные между собой. – Боб, расследование шпионажа в аппарате Совета по национальной безопасности – это может все подорвать. Если то, что мы предприняли, если ваша операция станет достоянием общественности – я хочу сказать, как все произошло и почему она потерпела неудачу... – Мне очень жаль, Роджер, но этот маленький ублюдок предал свою страну. – Я мог бы лишить его допуска к секретным документам, выгнать... – Этого недостаточно, Роджер, – холодно прервал его Риттер. – Из‑за него могут погибнуть военнопленные американские офицеры. Он не может остаться безнаказанным. |
