| Удачно, что и они там, в том смысле, что они везде, и несут ответственность за создавшееся положение, о котором хотя знаешь и немногое, но не хочешь иметь его на совести, хватит и того, что это все на твоей шее. Да, мне посчастливилось, у меня есть они, говорливые тени, мне будет жаль, когда они уйдут, они не останутся со мной надолго, все меняется, они заставили меня поверить, что я заговорил раньше, чем они со мной покончили. А уж хозяин, нет, мы не намерены слушать его околесицу, мы не намерены, разве что не будет другого выхода, им интересоваться, зачем, он окажется всего-навсего начальником, не хватало еще, чтобы нам понадобился Бог, пусть мы утратили всякий стыд, но есть еще глубины, в которые мы предпочитаем не погружаться. Ограничимся семейным кругом, так уютнее, все мы знаем друг друга, сюрпризов не боимся, завещание давно вскрыли, никому ничего. Этот глаз, любопытно, как глаз хочет внимания, требует сочувствия, молит о помощи, неясно в чем, хочет перестать плакать, оглядеться, вытаращиться на мгновение и закрыться навсегда. Виден он и он один, с него отправляешься на поиски лица, к нему возвращаешься, ничего не найдя, ничего особенного, ничего, кроме серого пятна, возможно, это седые космы, свалявшиеся вокруг рта, слипшиеся от слез, или край накидки, наброшенной на голову, или пальцы, разжимающиеся и сжимающиеся, отстраняющие мир, или все вместе – пальцы, волосы, тряпье, нерасторжимо перемешанные. Все предположения одинаково глупы, достаточно изречь их, чтобы тут же пожалеть о сказанном, знакомая боль, желание иного прошедшего, стоит узнать свое. Он безволос и наг, а его руки, раз и навсегда плашмя положенные на колени, не способны больше набедокурить. А лицо? Ерунда, все ерунда, и в глаз я не верю, здесь ничего нет, нечего смотреть, нечем смотреть, какое милосердное совпадение, хорош был бы мир без зрителя, или наоборот, брр! Итак, никакого зрителя, и, что гораздо лучше, скатертью дорога. Если бы еще и этот звук прекратился, не о чем было бы и говорить. О чем бишь я? О Черве, надо думать, не о Махуде же. Своей очереди жду я. Да, в самом деле, я не потерял надежды, учитывая все обстоятельства, привлечь их внимание к моему делу, рано или поздно. Не то чтобы оно представляло малейший интерес, нет, пусть так, не то чтобы оно представляло исключительный интерес, просто сейчас моя очередь, я тоже имею право доказать свою невозможность. Это никогда не кончится, нет смысла дурачить себя, нет, кончится, они дойдут до конца, после меня наступит конец, они опустят руки и скажут: Все это жульничество, нам наговорили много лжи, ему наговорили много лжи,- кому еще? хозяину, кто наговорил? никто не знает, вечный третий, он один виноват в существующем положении вещей, хозяин не виноват, они тоже, я тоже, я меньше всех, мы были дураками, обвиняя друг друга, хозяин – меня, их, себя, они – меня, хозяина, себя, я – их, хозяина, себя, мы все невинны, достаточно. Невинны в чем, никто не знает, в желании узнать, в желании суметь, во многом шуме из ничего, в этом долгом прегрешении против молчания, окутывающего нас, мы не спросим, что оно скрывает, эту невинность, в которую мы впали, оно скрывает все, все ошибки, все вопросы, оно кладет конец вопросам. Тогда все прекратится, благодаря мне все прекратится, и они удалятся, один за другим, или рухнут, позволят себе рухнуть, там, где стоят, и никогда больше не пошевелятся, благодаря мне, так и не сумевшему ничего понять из того, что они сочли своим долгом сообщить мне, не сумевшему ничего сделать, и молчание снова всех обоймёт и уляжется, как песок на арене, после корриды. Чудная перспектива, бесспорно, они склоняются к моему мнению, не исключено ведь, что оно у меня есть, они заставляют меня говорить: Если то, если это, – но идея их, нет, и идея не их. Что касается лично меня, я, скорее всего, не способен желать или отвергать что бы то ни было. Кому угодно было бы трудно, я имею в виду себя, домогаться положения, о котором, несмотря на обильные восторженные описания, не имеешь представления, или желать, вполне чистосердечно, прекращения уже существующего положения, столь же непонятного, изначально данного и неизменного. |
