Тахем выпрямился в седле, гневно потряс над головой нагайкой.

— Клеветник! Интриган! Не верь ему, Конан! Мой повелитель — честный человек! Он готов воевать до последнего бойца. У него прекрасно обученная армия, ему служат выдающиеся маги…

— Вроде тебя, что ли, стигийский самородок? — Призрак недобро усмехнулся. — Я бы на твоем месте не кичился жалкими силенками. И не испытывал терпение настоящего волшебника.

— А я бы, — чуть не сорвался на визг Тахем, — на твоем месте не плел гнусных интриг в мире живых. Хоть бы в зеркало на себя глянул! Что б тебе не закопаться обратно в могилу, урод? Только богов своих перед людьми позоришь.

Совет стигийца задел призрака за живое (если слова «задеть за живое» применимы к гостю из мира мертвых). Ну-Ги поднес к лицу обруч, и тот вдруг затянулся блестящей бронзовой мембраной. Несколько мгновений призрак рассматривал себя в импровизированном волшебном зеркале, затем удовлетворенно кивнул и сказал Тахему:

— Уж не знаю, чем тебе не приглянулась моя внешность. На том свете все красотки от меня без ума.

— Могу себе представить, — брезгливо вымолвил Тахем, — этих красоток.

На черепе, обтянутом сухой кожей, мелькнул насмешливый интерес.

— В самом деле? И как они, по-твоему, выглядят?

— Уродины! — выпалил Тахем, не задумываясь. — Мертвечина ходячая под стать тебе.

Улыбки на лице призрака будто и не бывало.

— Осмелюсь не согласиться, — произнес он чуть ли не по слогам.

Тахем громко фыркнул.

— Трудно судить справедливо о том, чего никогда не видел, — гораздо мягче сказал оборванец. — Тахем, пока ты не увидишь наших красавиц, спорить с тобой — только время зря терять. А время в мире живых — самый ценный товар. Его у нас остались крохи. Ступай, Тахем, взгляни на моих богинь собственными глазами. Попрощайся с этими храбрыми воинами. Ты уже никогда с ними не встретишься.

Тахем открыл рот для гневной отповеди, но в этот миг его внимание привлек бронзовый обруч. Он спрыгнул с колен старика на дорогу и обернулся капканом на крупного зверя. Клацая и скрежеща зубцами, грозная снасть в хищном нетерпении заерзала на месте.

— Ап! — скомандовал призрак и хлопнул в ладоши.

Капкан прыгнул в сторону Тахема и одолел добрых два локтя. Стигиец взмок от ужаса.

— Ап!

Еще один прыжок. Перепуганного Тахема словно ветром сдуло с коня.

— Ап! Ап! Кхи-кхи-хи.

— А, Кром! — Конан схватился за меч. Старец, хихикая, замахал на него руками, и киммериец поперхнулся храпом.

— Ату его! Ату!

Тахем сломя голову убегал по деревенской улице, а следом огромными скачками несся кровожадный капкан. Оглушительно бренчала, удлиняясь, зеленая от патины цепь.

— Прыг-скок! Прыг-скок! — провожали беглеца дурашливые возгласы.

Раздался душераздирающий вопль. В тот же миг с Конана спало оцепенение, но ему на смену хлынула обморочная слабость.