– Нужно быть очень внимательным к подобным мелочам, даже если они не разглашаются официально до поры до времени, – уколол Балахнин. – Девушке пришлось оправдываться и вспоминать моменты, где она могла подцепить подобный «вирус». Так и всплыла история в Вологде. Клановые аналитики мгновенно пришли к выводу, что только господин Назаров мог поставить следящий маячок.

– Почему это? – удивился Никита. – Маячки не персонифицируются. На них цепляют особые метки, никак не связанные с магом, который их запустил в ауру.

– Возможно, – князь зачем то переложил столовые приборы с одной стороны тарелки на другую. Вероятно, чувствовал себя неуютно, но хорошо скрывал чувства, – я никогда не вдавался в специфику аналитических служб. По каким алгоритмам они вычисляют те или иные возможности, как приходят к правильному выводу. Василий Юрьевич держит великолепных специалистов, и они надежно отрабатывают свой хлеб. Городецких после некоторых колебаний отбросили, а из сильных волхвов в Вологде оставался только ты. Остальные так, мелочь.

– И что было потом? – осторожно поинтересовался Никита. – Князь Шереметев жутко ругался?

– Скажу так: расстроился. Он не понимал твоего мотива. Ищешь третью жену?

– Я же объяснил вам, Алексей Изотович, – волхв нахмурился. – Мне понравилась девушка. В тот момент я не мог знать, что ее родители в вассальной зависимости от Бельских, и что Юлия – невеста Велимира. Я сожалею, что подвел молодых людей. В моих действиях не было никаких намерений. Не забывайте, сколько времени меня не было дома!

Балахнин, слушая Никиту, кивал в такт его словам.

– Так я и объяснил Василию Юрьевичу, – сказал он, когда волхв замолчал. – Убеждал его не принимать скоропалительных решений.

«Интересно вы, князь, трактуете каждую ситуацию, – размышлял Никита, разглядывая перстень с родовым на руке Балахнина. – Создается впечатление о навязчивой опеке. Хочет привязать к себе? Сделать послушной игрушкой в своих руках или выставить буфером между собой и Меньшиковыми? Но он же знает, что я не пойду на его условия. Попытка не засчитана, Алексей Изотович».

– И все таки история нехорошая, – вздохнул Балахнин. – Можно было принять доводы молодой барышни и замять неприятность, однако свадьба расстроена окончательно. Пришло высшее повеление императора о недопустимости подобного союза. Шереметевы и Бельские разочарованы подобным ходом. Создалось впечатление, что Юлию Николаевну прочат в жены к Назарову.

– Опять аналитики? – язвительно спросил Никита. – Почему же я об этом не знаю?

– Я надеялся, что ты прояснишь ситуацию, – с непонятной интонацией в голосе ответил Балахнин.

– Алексей Изотович, со всей к вам симпатией отношусь, но сейчас вы переходите некую черту, – предупредил Никита. – У вас жизненного опыта в десятки раз больше, чем моего. Подумайте, чем руководствовалась Евгеническая Комиссия и наш император. Такие решения не принимаются спонтанно. Значит, была причина.

– Причина, – потер подбородок князь. – На ум ничего не приходит. На моем веку был прецедент. Отменили свадьбу княжича Юрия Салтыкова с Марьяной Головкиной. И да, вмешались евгеники. Что то они проглядели, неверно просчитали возможности молодых людей. Ходили слухи о родовой немощи девушки, что, конечно же, чушь несусветная. Скорее всего, в дела семейные вмешалась политика.

– А на что могла повлиять свадьба Шереметева со скромной девушкой из обычного дворянского рода? – пожал плечами Никита. – Вы живете в столице, в самой гуще событий.