Ладонь Никиты, дернувшаяся было для пожатия, с хрустом сжалась в кулак. Время мгновенно остановилось, и два человека смотрели друг на друга, не замечая ничего вокруг. Молодость излучала презрение к стоявшему напротив него мужчине и злость на Балахнина, а жизненный опыт гостя – сострадание и понимание.

Анциферов до последнего момента был уверен, что Балахнин лжет ради какой то интриги, завязанной на этом мальчишке, и разговор об отцовстве – это всего лишь предлог, желание надавить на Назарова. Михаил до последнего находился в странном раздвоении: он хотел встретиться с Никитой и одновременно опасался этой минуты. Свою вину мужчина осознавал и готовился признать ее, но окаменевшее лицо мальчишки останавливало и требовало идти по другому пути.

Стоящий перед ним высокий статный парень, даже еще не вошедший в пору мужской зрелости – его сын. Анциферову даже не потребовалось много времени, чтобы понять это. Разве можно забыть черты Валеньки Назаровой, не стертые в памяти годами бессмысленных скитаний?

– Здравствуй, сын, – хрипло произнес Михаил Федорович, откинув желание протянуть руку. Сейчас этот жест казался ненужным и оскорбительным.

– Здравствуйте, сударь, – ледяным голосом ответил Никита. – Увы, но я не могу вас назвать своим отцом. Поэтому не вижу необходимости о чем то говорить. Князь…

Он повернулся, чтобы вежливо попросить Балахнина о своем желании покинуть кабинет, но хозяина в помещении не оказалось. Каким то образом князь умудрился оставить наедине родственников так, что те не заметили его хитроумной ретирады.

– Алексей Изотович очень хотел устроить нашу встречу, – поспешил заполнить паузу Анциферов. – Если на то пошло, я вообще не собирался возвращаться в Россию. Никогда. Но почему то поддался его уговорам.

– Обычная ментальная уловка, – недовольный тем, что приходится вступать в разговор, буркнул Никита. – Как одаренный не смог распознать подобную атаку – удивляюсь.

– Слабый я маг, – примирительно улыбнулся Михаил.

– Боевой волхв, – напомнил сын.

– Одно название, – махнул рукой мужчина. – Обычно Маршани убивают всех чародеев, попавших в их руки. Мне повезло доказать свою состоятельность.

– И оставались бы там, сударь, – упорствовал Никита. – Неужели не знаете Балахнина?

– Откуда? – удивился Анциферов и слукавил: – Я живу в высокогорном селе, за новостями из России не слежу. Нет такой необходимости. Несомненно, про князя постарался узнать, как только приехал в Петербург. Возможно, между вами и пробежала черная кошка, но я не хочу быть источником еще больших разногласий.

Он сел обратно в кресло и жестом предложил сделать то же самое Никите. И со скрытым удовольствием увидел, что парень послушался его совета. Лиха беда начало.

– Я предупреждал Балахнина, чтобы тому не вздумалось устраивать нашу встречу, – все таки Никита успокоился, приняв тот факт, что перед ним находится родной отец… предавший маму. Он мог поехать вместе с ней на Амур, переждать там смутное время, пока Патриарх маневрировал между Китсерами и Меньшиковыми. Мог – но не поехал.

– Почему же?

– Нам не о чем разговаривать, – поморщился Никита, и откинувшись на спинку кресла, стал пристально глядеть на отца. – Неужели до вас не дошло, сударь? Я, кстати, давно выяснил, кто является моим родителем. И решил не заниматься поисками. Есть ответ, почему к вам приехал не я, а князь, не имеющий к истории нашей семьи ровным счетом никакого отношения?

– Нет.