– Идут, – вполголоса проговорил Симон, поудобнее укладывая на сгибах локтей автоматический карабин, чтобы тот ненароком не зачерпнул влажный снег. – Десять человек, все вооружены. Автоматы, пистолеты, ножи. Тюки везут на ослах.

– Магическое сопровождение?

– Есть подозрение, что мага прячут, – шмыгнул носом парень. – Не разглядели толком.

– Что же они перевозят? – задумался вслух Михаил. – Алкоголь, оружие?

– Захватим – узнаем, – ухмыльнулся Симон. – Ты командуй, а мы все сами сделаем.

– Не перебейте всех, меомари (воины – груз .), – Анциферов показал ему кулак. – А то увлечетесь, мне потом перед князем отвечать, что «языка» не взяли. Кто у них главный? Или караванщики все сами по себе?

– Есть один подозрительный, – моргнул парень. – Маленько подрежем, чтобы не убежал, а с остальными как получится.

Михаил кивнул и поежился. Парням достанется самая тяжелая работа: взять в ножи караван. Стрелять нельзя. Влажность большая. Снег, накопившийся на склонах гор, обрушится вниз, и неизвестно, по какому пути пойдет лавина.

Чтобы перехватить наглецов, пользующихся тропой, Михаил со своим отрядом выехал из Цабала несколько дней назад. Точных сроков прохождения каравана никто не знал, но кое какая система в его появлении уже прослеживалась. Контрабандисты шли со стороны села Агиши, а потом через небольшое ущелье выходили к реке Диди Машара и топали вдоль нее, примерно, раз в месяц. Точных сроков никто из пастухов назвать не мог, поэтому князь Тимур приказал дневать и ночевать на тропе, но контрабандистов повязать, доставить в Цабал. Не всех, конечно, а желательно, караванщика. Лишние рты никому не нужны.

В отряде Анциферова собрались бывалые бойцы абхазцы, «ветераны», как шутил сам князь Тимур. Сорокалетних мужчин, прошедших через серьезные межклановые схватки, клан Маршани предпочитал использовать в очень деликатных и опасных операциях вроде этой. Молодость, горячность и безрассудная отвага здесь не годилась. Единственное исключение – Симон. Но его сразу предупредили самые авторитетные воины «егерского» отряда – дядька Мышв и его двоюродный брат Беслан, такой же огромный и сильный – что первая же глупость мальчишки станет последней. Беслан вообще ткнул пальцем в провал ущелья, и одного жеста стало достаточно, чтобы парень поубавил свою горячность. Намек он хорошо понял.

Задрав плотный рукав куртки, Михаил посмотрел на часы. У них немного времени, чтобы провести захват. И тут же появилась мысль. В горах зимой темнеет быстро. Караван только сейчас появился в пределах видимости. Значит, у контрабандистов где то неподалеку оборудована стоянка, на которой они планируют отсидеться до утра и быстро проскочить самый опасный участок, где пасут овец пастухи из Цабала и окрестных сел.

Он не услышал, как слева, скользя по камням, подполз Бзоу. Дальний родственник Маршани по женской линии приставлен князем к Михаилу как военный советник. Правда, вмешиваться в командирские дела Урыса – как зовут боярина Анциферова в Цабале – сорокалетнему бойцу Тимур строго настрого запретил. Только в самых тяжелых случаях, если увидит, что Михаил «поплыл».

– Тропу завалили, – объявил Бзоу, закатывая на лоб шапочку. Лицо красное, вспотевшее. Видимо, без конца обходил позиции «ветеранов», вернее, проползал. Передвигаться на ногах, когда рядом караван, запрещено. Дьявол их разберет, этих странных ребят. Вдруг головной дозор впереди выслали, и сейчас они где нибудь сверху в бинокль обшаривают каждый миллиметр покатого склона. – Даже не подумаешь, что руками все устроили.

Он загреб ладонью с камней пригоршню снега и отправил в рот. Пожевал.

– Готов, Урыс?

– Скорее бы, – поежился Михаил.