Он пребывал в состоянии некоторой эйфории – улыбался каким-то своим мыслям и витал в облаках. Элеонор тотчас уловила его настроение, ибо сложное положение, в которое она попала, обострило ее разум и чутье.

Начала она с излияний по поводу того, как радуется счастью своего брата-короля, как очаровательна его будущая королева. И как удачно складывается, что ему не придется долго ждать дня свадьбы.

В ответ Генрих стал многословно распространяться о совершенствах своей невесты и восхвалять прелести семейной жизни, что облегчало задачу Элеонор…

– Если бы и на мою долю выпало подобное счастье!.. – вздохнула она.

– Бедненькая моя сестрица! Ты была замужем за Уильямом Маршалом, а это, конечно, совсем не то, что я, например, переживаю сейчас.

– О мой удачливый брат! Никто так не радуется вашему счастью, как я. И я знаю, что вы охотно, будь это в вашей власти, помогли бы мне испытать хоть малую толику блаженства, какое досталось вам.

Генрих широко улыбнулся и раскинул руки, как бы обнимая всех и все вокруг.

– Дорогая Элеонор, я бы желал, чтобы весь мир был так же счастлив, как я!

– Я могла бы испытать почти схожие чувства… если б это стало возможным.

Генрих вопросительно уставился на нее, и тогда она, набравшись мужества, продолжила:

– Я влюблена. Я хочу выйти замуж и молю вас помочь мне… Я уповаю на ваше понимание и отзывчивость.

– Сестра, ты меня озадачила. Кто этот человек?

– Симон де Монфор.

С полминуты Генрих хранил молчание. Элеонор пребывала в полном замешательстве. В ее голове закрутился вихрь самых ужасных предположений, возникла безумная идея сейчас же бежать из королевских покоев, а затем из Англии.

Губы Генриха медленно растянулись в улыбке.

– Он отважный малый… Я об этом догадывался, но не думал, что прав до такой степени.

Элеонор кинулась к нему, схватила его за руку, воскликнула:

– Генрих! Вы после долгих ожиданий достигли высот блаженства… Не закрывайте мне дорогу в тот же рай… мне, сестре вашей, которая уже достаточно настрадалась в браке с нежеланным супругом и годами была отрезана от вашего двора.

Генрих высвободил руку и мягко возложил ладонь ей на голову.

– Я помогу тебе, но… втайне. Никто не должен об этом знать.

– О, мой любимый, мой драгоценный брат! Я ничего больше не прошу у вас.

Генрих, продолжая милостиво улыбаться, еще раз напомнил ей, что она должна держать рот на замке и только при этом условии он сделает так, что ее желание исполнится.

Генрих вполне мог передумать, если бы узнал, что их дерзкий план раскрыт. Многие бароны завидовали Симону де Монфору, а то, что он вознамерился жениться на сестре короля, непременно подлило бы масла в огонь. Амбиции молодого рыцаря уже были им поперек горла. Они готовы были пойти на любое злодейство, лишь бы прервать его упорное восхождение наверх.

Влюбленная парочка удалилась в чащу, и, когда листва скрыла их от посторонних глаз, Элеонор сказала:

– Я говорила с Генрихом, он нам поможет.

Симон был настолько поражен, что сперва даже не выказал радости.

– Не могу поверить…

– Я выбрала подходящий момент. Он был на седьмом небе от счастья, так он восторгается своей невестой. Я ему польстила. Генрих всегда был падок на лесть.

– Бог мой! – вдруг ожил Симон. – Значит, скоро ты будешь моей женой?

– Да, причем медлить нам нельзя.