Была необходима дополнительная предосторожность.

Нил был чудесной рекой. Благодаря его быстрому течению, толкавшему корабль со скоростью более тридцати километров в час, Шенар меньше, чем за два дня преодолел расстояние от Мемфиса до Пи-Рамзеса.

Старший брат Фараона сразу по прибытию созвал на срочное совещание своих главных помощников. Он знакомил их с донесениями и посланиями, доставленными из провинций. Затем Шенар отправился во дворец Фараона. Небо, покрытое тяжелыми дождевыми тучами, казалось зловещим и мрачным.

Пи-Рамзес был красивым городом, но ему не доставало того налета времени, очарования древности, которые были в Мемфисе. Когда он будет царствовать, то лишит город статуса столицы, особенно потому, что вкус Рамзеса узнается здесь в каждом камне. Население снова вернулось к своим повседневным делам, как если бы мир был вечен, как если бы огромная Хеттская империя исчезла, провалившись в бездонную пропасть забвения. На мгновение Шенар позволил себе увлечься чудом этого простого существования, покорившегося смене времен года. Не должен ли он, как весь народ Египта, принять правление Рамзеса?

Нет, он не был создан слугой.

Он обладал качествами такого царя, о котором история долго будет помнить, такого правителя, чье видение мира гораздо шире, нежели у Рамзеса или у правителя хеттов. Из его мыслей родится новый мир, и он, Шенар, будет его хозяином.

Фараон не заставил себя долго ждать. Рамзес заканчивал беседу с Амени, которого Дозор, пес Фараона, пытался лизнуть в лицо. Личный писец Властителя и Шенар холодно поприветствовали друг друга. Золотисто-желтая собака легла, наслаждаясь слабыми лучами солнца.

— Путешествие было приятным, Шенар?

— Отличным. Прости меня, но я очень люблю Мемфис.

— Кто станет тебя корить за это? Это — исключительный город, и Пи-Рамзес никогда не сравнится с ним. Если бы угроза со стороны хеттов не приняла такого размаха, мне не надо было бы строить новую столицу.

— Управление Мемфиса остается примером профессиональной добросовестности.

— Различные службы Пи-Рамзеса прекрасно работают. Не является ли твоя служба лучшим тому доказательством?

— Я не скрываю реального положения вещей, поверь мне. Не поступало ни одного тревожного донесения. Хетты бездействуют.

— Нет никаких сообщений от наших осведомителей?

— Хетты сражены твоим вмешательством. Они не ожидали, что египетская армия окажется такой стремительной и побеждающей.

— Возможно.

— Зачем сомневаться? Если бы хетты были уверены в своей непобедимости, они, по крайней мере, заявили бы решительный протест.

— Чтобы они уважали границы, установленные Сети… Я в это не верю.

— Вы становитесь пессимистом, Ваше Величество?

— Единственное намерение Хеттской империи — это захват территорий.

— Но не является ли Египет слишком большим куском, который не по зубам даже очень проголодавшемуся врагу?

— Когда военные решительно настроены на войну, — возразил Рамзес, — ни мудрость, ни разум не могут их разубедить.

— Только серьезный противник заставит хеттов отступить.

— Ты что, будешь приветствовать усиление вооружения и увеличение числа воинов?

— Что может быть лучше?

— Не будет ли это расценено хеттами как объявление войны? — встревожился Рамзес.

— Хеттам понятен только язык силы, если я правильно понял высказанную тобой мысль.

— Я также хочу укрепить нашу защитную систему.

— Создать из наших провинций буферную зону, я знаю… Тяжелая работа выпала на долю твоего друга Аша.