— Собственно, у нас есть два выхода: мы попытаемся убежать или сдадимся в плен в надежде, что Ласцлар Сцилас захочет вести переговоры с Ионной.

— Это большой риск. Мы должны быть уверены, что его солдаты примут нашу капитуляцию. И что Сцилас не замыслил войны с нами, влахаками.

Флорес задумчиво кивнула. И указала вниз, во внутренний двор замка.

— Однако бегство также ненамного лучше. Если замок будет взят, останется мало путей, по которым можно будет выбраться. Возможно, даже слишком мало. Такое впечатление, что Сцилас совсем не ограничивает своих солдат, когда речь идет о мародерстве. Это опасно.

Обе женщины посмотрели на Турдуй, который лежал перед ними, словно раненный в живот зверь. Тут до них донесся одинокий мучительный крик, исполненный такого страдания и боли, что Флорес прошиб холодный пот.

— Как бы мне хотелось, чтобы у меня был хотя бы меч, — охрипшим от волнения голосом пробормотала она.

— Один меч против целой армии? Я боюсь, ты все же сильно переоцениваешь свои силы!

И, несмотря на бессильную ярость при виде враждебной армии, Флорес рассмеялась вслед за Висинией. «Что нам остается, кроме горького юмора?»

Тем временем горизонт на востоке посветлел еще больше, и первые лучи солнца осветили те немногие облака, которые нес к ним ветер. Город постепенно вышел из темноты, застыл в неопределенном сером полусвете начинающегося дня. У Флорес от этого полумрака создалось впечатление, будто день еще не решил, что принесет: хорошее или плохое. Но затем солнце встало над миром, и его свет окрасил облака мрачным кровавым красным цветом. «Выглядит так, словно решение уже принято. Как говорят бурлаки в таких случаях? Красное солнце утром приносит морякам лишь заботы».

С солнечным светом появились солдаты марчега Ласцлара, которые, несмотря на ночное мародерство в городе, выстроились по улицам и переулкам, прилегающим к замку, с впечатляющей точностью. В их направлении летели единичные стрелы, но не достигали цели. В первых рядах стояли щитоносцы, за ними копьеносцы. Солнце осветило красочно разрисованные щиты и засверкало на шлемах и наконечниках копий. Знамена и вымпелы затрепетали на северном ветру. Одна группа всадников выставила вперед свои длинные копья, на острия которых было насажено что-то такое, что невозможно было сразу разглядеть. И только когда от ветра зашевелились волосы, Флорес поняла, что это черепа.

На юге в рядах воинов образовался узкий проход, по которому в сторону крепости ехали несколько всадников. Дойдя до границы досягаемости стрел, они остановились. Позади них появился знаменосец, который поднял дракона над их головами. «Так, значит, это и есть Ласцлар Сцилас, дракон», — поняла Флорес и попыталась рассмотреть его более внимательно. Позади послышались тяжелые шаги. Когда она развернулась, то увидела Тамара и его маленького сцарка, который, казалось, всегда и повсюду сопровождал его. У обоих вид был уставший, под глазами обозначились темные круги, кожа посерела. Не тратя времени на поклоны, они сразу подошли к брустверу и осмотрели вражескую армию, которая собралась для штурма дома Бекезара. Когда принц увидел ужасные трофеи на копьях, его лицо омрачилось еще больше. Затем он повертел головой, чтобы хоть немного расслабить мышцы.

— Вам следовало разрушить дома перед крепостью, когда вы еще могли это сделать, — холодно сказала Флорес.

— Да, это было бы неплохо, — неопределенно ответил масрид, не отрывая взгляда от врагов.

— Дайте мне меч.

На этот раз Тамар посмотрел на Флорес, и в его глазах зажегся недобрый огонек.

— А вы все не сдаетесь, госпожа Флорес.

— Возможно, это из-за вида многотысячной армии воинов, которые хотят моей смерти.