— А вы все не сдаетесь, госпожа Флорес.

— Возможно, это из-за вида многотысячной армии воинов, которые хотят моей смерти. А может, это желание разбить вашу упрямую голову. А может, я просто думаю, что меч может понадобиться мне для защиты.

Масрид пристально посмотрел на Флорес, однако она выдержала его тяжелый взгляд. Тогда принц медленно кивнул и повернулся к сцарку, стоявшему рядом с ним:

— Выдай влахакам их оружие и доспехи.

— Вецет…

— Я знаю, что ты хочешь спросить, Кевес. Я уверен, — твердо сказал Тамар.

Затем он снова внимательно посмотрел на Флорес.

— Вы будете находиться рядом. При первом же знаке — нет, если я только подумаю, что вы меня обманываете, я убью вас.

— Справедливо, — согласилась Флорес, которая внутренне ликовала, так как уже и не рассчитывала на то, что масрид когда-либо изменит свое мнение.

— Тем не менее, к сожалению, вам придется остаться здесь, госпожа Висиния, — повернулся принц к спутнице Флорес. — Не важно, как закончится эта битва, я не могу подвергать вас опасности.

Влахака приветливо кивнула, но Флорес почувствовала, что Висинии не нравится опять довольствоваться ролью наблюдательницы.

— Собирайте своих воинов, госпожа Флорес, я буду ждать вас у южных ворот. Но не мешкайте, Сцилас не будет следить за тем, появились ли вы уже или нет.

С этими словами Тамар вежливо поклонился Висинии и пошел прочь.

— Битва будет длиться долго. Или вы боитесь, что, когда башня падет, меня там не будет?

Рассмеявшись, Тамар обернулся.

— Надеюсь, что ваш клинок такой же острый, как и язык.

— Даже еще острее, — прошептала Флорес в ответ.

Ее усталость тут же как рукой сняло. Огонь предстоящей битвы пролетел по ее венам и будто оживил ее, чего ей так не хватало все эти последние дни.

— По крайней мере, ты можешь взять судьбу в свои руки, — мрачно заявила Висиния, когда масриды отошли на достаточно большое расстояние. — А мне придется остаться здесь, вместо того чтобы бороться вместе с вами. Ты была совершенно права, когда говорила, что Тамар — надменный ублюдок.

Флорес посмотрела своей невестке прямо в глаза. И хотя она понимала, как Висиния чувствовала себя, она считала решение принца правильным, пусть даже по совсем другим причинам.

— Если ты умрешь при защите Турдуя, то у них никогда больше не будет мира с Ионной, а дом Бекезаров будет уничтожен, даже если они сами переживут эту битву, — осторожно сказала она. — И кроме того, если наше предположение правильно и ты действительно беременна, то мой брат никогда не простит мне, если с тобой что-то случится. Скорее всего, Стен тогда камня на камне от половины страны не оставит и своими руками убьет всех масридов.

Она помолчала немного, обдумывая дальнейшие слова, после чего добавила:

— Оставайся здесь, будем считать, что так ты спасаешь мою шкуру. И если я правильно оцениваю сложившееся положение, то нам всем предстоит много битв, а мы еще должны выстоять в этой.

Глубоко задумавшись, Висиния положила руку на живот. Ее воинственный дух тут же улетучился, и она склонила голову, показывая свое согласие:

— В вас и правда погиб талантливый дипломат, госпожа Флорес.

Лицо воительницы искривилось в усмешке.

— Ну, раз уж даже Стен смог стать крестьянином, кто знает, что получится из меня?

Вооруженные влахаки в полном обмундировании стояли на башне несколько в стороне от масридов и сцарков, которые смотрели на них с подозрением. Но Флорес не волновали мрачные взгляды воинов, так как все ее внимание было обращено на врагов, которые все еще были на расстоянии от защитных стен.