— Ну, обратно полетите самолетом через пару недель или присоединитесь к нам неделей позже. Постарайтесь, Филипп!

Он отрицательно покачал головой:

— Я собираюсь навестить друзей в Париже и Лилле. И еще я обещал отвезти Марсель к ней домой в Экс-ан-Прованс, если получится. Может быть, на будущий год, Леон.

Как только они выпили кофе, оба гостя начали собираться. Филипп усадил Марсель на переднее сиденье в машине, улыбаясь, что-то сказал ей, она тоже улыбнулась ему, и оба помахали оставшимся на прощанье с подобающей степенью энтузиазма и изящества.

— Славная девушка! — проворчал Леон, садясь в свое кресло. — Я рад, что вы напомнили мне о ее существовании. Мне никогда не приходило в голову попросить Филиппа являться сюда со своей дамой. Ну, теперь буду помнить. Он сказал, что поедет с ней к ней домой в Экс?

— Да.

Леон угрюмо заметил:

— Очень корректные люди, эти французы. Всегда предпочитают знакомиться с родителями, едва успеют посмотреть друг на друга. У них первое дело: как только поцеловал девушку, сразу взвесить перспективы ее родных. — Он сердито посмотрел на Кэтрин из-под бровей. — Вот то-то бы вы взбесились от этого с вашей-то независимостью! Поэтому вы и не годитесь для француза!

— Кажется, вам приятно ни с того, ни с сего проехаться на мой счет.

— Как раз и с того, и с сего. Я пытаюсь вбить в вас начатки послушания с первого дня, как вы здесь.

Она почувствовала, как у нее все сжимается в груди:

— Мы ссорились только из-за Тимоти, — проговорила она. — А теперь, кажется, вы принялись лично за меня. Вчера, когда мы были на яхте, я думала…

— Я знаю, что вы думали. — Он вынул сигару из верхнего кармана и начал рассматривать ее кончик. — У меня есть свои планы, и я не желаю, чтобы мне их портили с этим вашим окаянным кузеном. Не думайте, что я позволю вам увезти мальчика в Гонконг.

— Ах, вот в чем дело… Об этом вам не стоит беспокоиться, хотя, если бы я и увезла Тимоти отсюда, вас это избавило бы от лишнего бремени. Я уверена, что ваша жизнь стала менее приятной с тех пор, как мы приехали.

Он остро посмотрел на нее:

— Вы сообразительная, но все-таки не настолько; а то бы вы сразу поняли причину, почему я не доволен собой и всеми кругом. — Он делал это удивительное признание обычным ровным тоном. — Я совсем не против того, что вы здесь. Мне нравятся женщины с характером; если бы у моей жены был характер, я бы мог быть ей лучшим мужем. И мне хорошо, что в доме есть мальчик. Он, конечно, изнежен и чересчур красив, но под этими кудряшками и рубашечками есть все-таки в нем искорка от деда. В пламя ее, наверное, не раздуешь, но так, немного погреть она может. Нет, у меня нет вражды ни к вам, ни к Тиму. Но вы правы. Я не очень-то счастлив из-за вас двоих. Или из-за себя самого. — Он грозно взглянул на нее и встал из кресла. — Я собираюсь выкурить сигарету в одиночестве. Хочу получить хоть какое-то удовольствие.

Кэтрин глубоко перевела дух, глядя ему вслед. Интуитивно она знала, что его что-то грызет, и очень сильно. И не нужно было никакой интуиции, чтобы знать, что он — человек, не привыкший копаться в своей душе и тем более не способный выказывать это.

Круиз поможет, круиз и Люси. Может быть, в этом и было все дело; на этом этапе жизни ему стала нужна Люси как жена, и сейчас он все время думает об этом. Но то, что он видит, причиняет ему боль. Может быть, он даже хотел бы быть бедным, чтобы увидеть, насколько искренне его любят друзья.

Кэтрин взяла книгу и попыталась читать, но никак не могла сосредоточиться. Было тревожно думать о том, как проходят дни и недели — бесцельно, раздражительно и разочаровывающе.