— Хэлло, — очень оживленно сказала она, взяв обе руки Кэтрин в свои. Затем ее дразнящие глаза обратились на Хью. — Добрый вечер, мистер Мэнпинг, как мило с вашей стороны, что вы приехали, — произнесла она по-английски. — Я специально для вас выучила эту фразу.

Кэтрин вставила:

— Вы не должны дразнить Хью. Он может отомстить.

Иветта предостерегающе приложила палец к губам:

— Никто не знает об этой маленькой эскападе. Если Филипп услышит… — Она воздела руки, изображая ужас. — Он еще не приехал, но Марсель обязательно расскажет ему, если узнает об этом. Я обещаю вам вести себя безупречно. Пойдемте.

Другие гости оказались удивительно непохожи на обычную публику Иветты. Была, конечно, Марсель, но, кроме нее, был инвалид из Ниццы с женой, местный житель — владелец нескончаемых масличных плантаций с женой и смуглолицый адвокат с дочерью средних лет. Все очень вежливые и крайне дружелюбно настроенные. Французский и английский смешались, и вскоре атмосфера стала совсем праздничной.

В восемь часов Иветта философски вздохнула:

— Кто-то так некстати задерживает Филиппа. Он должен вот-вот возвратиться, но я думаю, что лучше нам сесть за стол. Марсель, ты предпочитаешь подождать его?

Марсель принужденно кивнула:

— Пожалуйста, садитесь и начинайте; я здесь подожду Филиппа, и мы потом придем.

«Не надо мне было приходить, — думала Кэтрин, — физически я себя прекрасно чувствую, готова встретить все, что угодно, но это… так выбивает из колеи, слишком тяжко».

За столом царило оживление; француженки разговаривали о своих детях, мужчины обсуждали виды на урожай маслин, юридические казусы и влияние лета на приток туристов; остальные то присоединялись к разговору, то просто слушали.

Кофе и коньяк стали пить в саду, где магнитофонная музыка негромко звучала при лунном свете.

Кэтрин села на плетеный диванчик вместе с Иветтой, Хью поместился около них, с удовольствием куря. Гости разошлись по саду, освещенному столбами света из окон и фонарями вдоль подъездной аллеи. Слышался говор, негромкий смех довольных людей.

Иветта оставалась такой же оживленной.

— Видите? — спросила она у Кэтрин. — Я могу быть образцовой сестрой доктора. Я теперь всегда такая. Тогда получилось так, что, когда вы приехали в Понтрие, я как раз скучала и искала общества старых приятелей, которые пишут скверные стихи и мазюкают картины. А теперь перед вами настоящая Иветта Селье.

— И совершенно очаровательная девушка, — заметила Кэтрин. — Тебе так не кажется, Хью?

Он взглянул на чуть улыбающееся загадочное лицо Иветты.

— Хорошенькая-то она бесспорно, — сказал он осторожно, — но в следующий раз я сам буду выбирать, в каком месте мы будем пить чай.

— Неужели будет еще «следующий раз»? Спасибо, мой смельчак. Я этого не заслуживаю.

— Не заслуживаете, верно, — сказал практичный Хью. — Если бы вы приехали в Англию впервые, с вами не стали бы так… ходить вокруг да около.

— А как это «вокруг да около» — чего?

Он не ответил на ее вопрос.

— А вы когда-нибудь были в Англии?

— Даже несколько раз еще подростком.

— Вам понравилось?

— Мне нравится Лондон и ваши озера, только они слишком холодные.

— У нас пляжи совсем не такие, как здесь.