— У нас пляжи совсем не такие, как здесь.

— Да, но я не увлекаюсь пляжами. А в Гонконге у вас есть пляжи?

— О, конечно, но они тоже не похожи на ваши. А вам интересен Дальний Восток?

— Я люблю восточное искусство, поэтому, может быть, мне и понравятся восточные люди. Когда-нибудь я буду путешествовать и, когда приеду в Гонконг, навещу там вас. Но к тому времени я буду седой и с двумя подбородками.

— На следующий год я оттуда уезжаю, — сказал он, — а у вас никогда не будет двойного подбородка. Вы слишком худенькая.

Она засмеялась:

— Вы самый серьезный человек, которого я встречала. Вы слишком старомодны!

— Наверное, — мрачно согласился он. — Мне скоро будет тридцать восемь, одной ногой уже в могиле.

— Какой глупый! Тридцать восемь — это такой чудесный возраст. Я говорила о ваших взглядах, а не о возрасте. Вы танцуете?

— Современные танцы? Нет.

— Тогда потанцуем по-старомодному. Послушайте, вы знаете эту песню? — она пропела несколько тактов под музыку. — Это про девушку, которая видит лицо своего мертвого возлюбленного в Сене.

— Бог ты мой! Ведь это ужасно.

— Очень красивая музыка. Пойдемте потанцуем под нее. С вашего позволения, Кэтрин?

— А он — не мой. Танцуйте сколько хочется, — ответила она.

Смотря на них, Кэтрин видела, что Иветта разыгрывает какую-то роль. Она не принадлежала к богеме, но и не была таким жизнерадостным созданием. Она была чем-то средним между этими крайностями — француженкой с солидной семейной основой. Разглядит ли это Хью? Даст ли ему Иветта возможность увидеть это?

Еще одна пара присоединилась к ним — король бала с Марсель. Она томно двигалась с раздражающей отвлеченной улыбкой на губах, как будто смотрела в свое будущее, которое состояло сплошь из роз, и все без шипов. Она еще увидит, что брак совсем не то, но с Филиппом…

Он подошел и сел рядом с Кэтрин, предложил сигарету и поднес ей зажигалку.

— Вам не хочется потанцевать? — спросил он ее.

— Я давно не танцевала — вернее, пробовала танцевать один раз с Майклом Дином в Ницце, но мы не успели как следует разойтись. Когда-то я очень любила танцевать.

— Может быть, попробуете со мной?

— Нет, спасибо, — быстро сказала она.

— «Нет, спасибо» танцам или «нет, спасибо» мне? В его шутке звучала некоторая резкость.

Все-таки удивительно, думала Кэтрин, замечая дрожь своих пальцев, как быстро между ними возникает вражда даже среди людей, даже в такую ночь.

Она сделала попытку вернуть прежнее хорошее настроение.

— У меня нет желания танцевать. — И без паузы продолжала: — Иветта намного лучше выглядит, вам не кажется? Я никогда не видела ее такой оживленной.

Он сказал в ответ, с некоторой издевкой в тоне:

— Ах, так мы говорим об Иветте? Bien. Да, она выздоровела от этих псевдо-интеллектуалов и теперь приходит к выводу, что англичане надежные и сильные. Но вам нечего опасаться. Она не сможет отвлечь вашего кузена от вас. Она не захватчица по натуре.

Кэтрин молчала, и он спросил:

— Как сегодня Леон?

— Он был со своими друзьями, когда я вечером уезжала, и казался в прекрасном настроении. Но с ним что-то не в порядке, правда? Он нездоров?

— Нет. Здоровье у него прекрасное. Он беспокоится о том, чего не хочет обсуждать.

— Даже с вами — с мужчиной?

В голосе Филиппа послышалась недоброжелательность и усталость:

— У мужчин бывают некоторые проблемы в жизни, о которых невозможно рассказать другим.