Охранники, закончив разговор, неторопливо двинулись по коридору. Я плавно, чтобы не вызвать скрипа, прикрыл щель в двери. Их шаги приближались, вот уже поравнялись с моим укрытием… и миновали его. Я выдохнул, чувствуя, как от избытка адреналина трясутся руки.

В этот момент с улицы донесся нарастающий, гул моторов. Более тихий, чем у кортежа фон Бока. Петя, не отрываясь от окна, кивнул.

— Прибывает Гудериан. Время — без пяти минут два. Машин в кавалькаде значительно меньше, — он прищурился, считая. — Два «Хорьха», два броневика, мотоциклы с колясками. — Спешиваются. Идут ко входу. Охраны раз в пять меньше, чем у фельдмаршала. Адъютант, похоже, всего один. Негусто…

Наступила та самая напряженная тишина, что бывает перед ударом грома. Воздух в комнате стал густым, им было трудно дышать. Все мои чувства обострились до предела. Я слышал гул собственной крови в ушах. А потом… потом я услышал отчетливые голоса этажом ниже.

Они доносились приглушенно, как из–под воды, но некоторые слова пробивались ясно — высокий потолок «Музыкального салона» работал как резонатор.

— Генерал–полковник Гудериан! Добро пожаловать в Смоленск. Погода, как видите, соответствует обстановке на фронте — сначала ясно, теперь облачно! — произнес сухой мужской голос.

Ему ответил другой голос, более низкий, энергичный, с легкой хрипотцой:

— Господин фельдмаршал, благодарю за прием. Погоду мы изменить не в силах, но обстановку — обязаны. Надеюсь, мои соображения по корректировке плана зимней кампании будут услышаны Верховным командованием.

Похоже, что встреча началась!

— Петя, поджигай! — с каким–то противоестественным спокойствием сказал я.

Валуев отошел от окна и, сунув руку в карман мундира, достал коробок спичек. Движения его были резкими, но точными. Он вытащил спичку, чиркнул ею о боковую полоску. Раздался сухой шелест, вспыхнула желтая искра… и тут же погасла. Спичка не загорелась, лишь оставила на коробке бурый след.

— Черт! — прошипел Петр сквозь зубы, отшвыривая «осечку».

Я снова приоткрыл дверь и окинул взглядом коридор. Оказалось, что охранник — тот самый молодой солдат, что беседовал с фельдфебелем, вернулся на свой пост у выхода на служебную лестницу и в этот момент смотрел в мою сторону. Он сразу заметил появившуюся полоску света и мгновенно насторожился. Медленно, очень медленно он начал поворачиваться, его руки вцепились в автомат.

Время для меня сжалось в точку. Все мысли спрессовались в одну: мы обнаружены!!! Мгновение — и по всему этажу, а затем и по всей гостинице, поднимется тревога. Наша миссия пойдет прахом.

А Валуев, как назло, продолжал «воевать» со спичками — вытащил из коробка вторую, чиркнул… И снова — лишь короткая вспышка и горький запах серы. Головка отлетела и упала на кровать, оставив за собой тонкий «инверсионный» след. Руки у Валуева были твердыми, как скала, но я видел, как напряглись мышцы на его шее. Он достал третью спичку и, тщательно контролируя каждое движение провел ей по «чиркашу». И снова — осечка!

А охранник в коридоре уже сделал несколько шагов к двери. Он был всего в трех метрах от меня. Я отчетливо разглядел его настороженное лицо — расширенные зрачки, тонкие губы, сжатые в ниточку. Еще секунда — и он крикнет «Alarm!».

Я решил выйти и попробовать выиграть время. Хотя бы полминутки для Петра.

Плавным, неспешным движением я полностью распахнул дверь и вышел в коридор, негромко напевая:

Wir sind des Geyers schwarzer Haufen,

heiah, hoho,

und wollen mit Tyrannen raufen,

heiah, hoho.