— Эх, не выйдет проконтролировать! — с досадой сказал Петр. — Жаль…

— Ладно, Петь, давай отсюда валить! — хмуро сплюнув, сказал я. — Мы сделали, что могли. Идем через подвал к заднему крыльцу.

Дорога «на волю» заняла минут десять — подвал оказался сильно задымлен — вероятно от взрыва была повреждена труба котельной. Но плохая видимость сыграла нам на руку — охреневшие фрицы выскакивали прямо под наши автоматы, погибая десятками. Я успел заметить, что в процессе прорыва мы перестреляли почти всех вчерашних собутыльников «унтера Келлера» — был в этом некий знак судьбы…

Запас патронов, прихваченный с трупов охранников фельдмаршала, здорово помог — мы потратили по два магазина на первом отрезке пути, еще до выхода из дверей служебного входа во двор. Сам двор, в котором бестолково металось человек тридцать из обслуги, включая лысого повара, «зачистили» длинными очередями, уже не особо экономя боезапас — либо мы сейчас прорвемся через арку на улицу, либо нам никакое оружие не поможет — загонят в какой–нибудь угол и задавят массой.

Но снова «русский бог» был на нашей стороне — отбросив опустевшие автоматы, мы пересекли заваленный телами арочный тоннель и, с пистолетами в руках, выскочили на улицу. На снегу вокруг уже валялось несколько тел немецких солдат — причем, судя по шинелям, каскам и винтовкам — не из комендачей, а из регулярных частей. Скорее всего, здесь уже успел поработать Хуршед.

По плану мы должны были уходить в сторону автомобильной стоянки, но сейчас дорогу к ней перекрывал стоящий поперек проезда трехосный грузовик «Бюссинг» с установкой «Флак–38» в кузове. Расчет зенитки лупил куда–то по верхним этажам соседнего дома — похоже, засек позицию Альбикова.

Увидев препятствие, мы замедлили бег, но в этот момент из ближайшего подъезда выскочил Витя Артамонов. Он оказался в «мертвой зоне» зенитки. Пользуясь этим, Артамонов подбежал к самому грузовику и в упор перестрелял весь расчет. Увидев нас, он вскинул свой «ППД», но сразу узнал и приглашающе махнул рукой. Мы последовали за ним, проскочив через проходной подъезд на соседнюю улицу. Там ярко полыхал «Кюбельваген» с многочисленными пулевыми отверстиями в бортах. Возле него валялись два дохлых фрица в побеленных известкой касках.

— Давайте за мной! — крикнул Витя, обернувшись и увидев, что мы рядом. — Володя на той стороне, за забором!

Он показал на покосившийся деревянный забор между двумя разрушенными трехэтажными домами. До него было всего метров пятьдесят.

Но скрыться в лабиринте развалин мы не успели — впереди из–за поворота на большой скорости выскочил полугусеничный «Sd.Kfz. 251», с которого по нам без всяких прелюдий врезали сразу из двух пулеметов. Мы едва успели юркнуть за горящий «Кюбельваген».

Пулеметы немедленно принялись долбить по нашему хлипкому прикрытию.

— А что у вас тут происходит? — громко, пытаясь переорать звук прошивающих борта пуль, спросил Валуев, обращаясь к Артамонову. — Чего это фрицы лупят по всему, что шевелится? Мы же в их форме! Могли бы хоть для проформы «Хенде хох» крикнуть.

— Это я виноват! — с трудом отдышавшись, ответил Артамонов. — Когда в гостинице громыхнуло, я подбежал к блокпосту на соседней улице, прикинулся испуганным офицериком, начал спрашивать, что случилось, а потом, когда они расслабились, расстрелял их в упор. К сожалению, не всех перебил — двое скотов сбежали. И начали вопить, что в городе русские диверсанты в немецкой форме. Вот теперь они мотаются по окрестностям и лупят… по своим! Дебилы, блядь! Ха–ха!

И Витя внезапно залился громким смехом, давая выход накопившемуся напряжению.