Надя теребила свою перчатку.

– Сегодня ночью мы пойдем на болота.

14

Серефин Мелески

«Лев каким-то образом совершил прорыв в исследовании, но все, что он пишет, – полнейшая чепуха. Иннокентий в растерянности. Я думаю, что Софья сошла с ума. Мы обречены».

Очнувшись, Серефин не мог отделаться от ощущения, что находится очень далеко от поляны, на которой стояла хижина Пелагеи. Голова болела так сильно, словно кто-то вбивал гвозди в его глазницы.

Вокруг стояла темнота. Одного тусклого факела на стене вполне хватало, чтобы он мог оглядеться по сторонам. Серефин не мог понять, что это за место. Неужели он тут один? Кровь и кости, он надеялся, что нет. Пошарив вокруг, он наткнулся на кипу волос. Малахия. Серефин сильно толкнул его в плечо.

– Проснись, ты, ходячая катастрофа, – прошипел он.

Если Малахия был здесь, то, возможно, Кацпер тоже находился где-то поблизости. Для пущей убедительности он еще раз пнул Малахию в бок, и тот наконец-то зашевелился, бурча себе под нос.

Серефин подавил желание сделать надрез на руке. Обращаться к магии крови было бесполезно, однако у него оставались звезды. Если бы только он смог дотянуться до того странного места, которое находилось за пределами его сознания, места, где обитала другая магия. На этот раз все получилось само собой.

«Вот что происходит, когда ты избран богом», – заметил Велес.

Божественная магия. Серефину становилось все труднее сопротивляться тому, кем он стал. Он подбросил в воздух целую горсть звезд, которые тут же осветили комнату.

Малахия тихо застонал и свернулся калачиком. Вдруг все его тело содрогнулось в конвульсии, стремительно выходя из-под контроля. Серефин лихорадочно осмотрел комнату и обнаружил в противоположном углу Кацпера, лежащего без сознания. Его раздирали сомнения. Наконец он решил, что все равно ничем не поможет Малахии. Так или иначе, Черному Стервятнику придется переждать очередной хаотический приступ. На дрожащих ногах, Серефин направился к Кацперу. Споткнувшись, он рухнул на колени и осторожно потряс парня за плечо, но не получил никакой ответной реакции.

– Кацпер, – прошептал Серефин, чувствуя нарастающую панику. Он поцеловал Кацпера в висок и прижал пальцы к шее, нащупав слабый пульс.

Серефин откинулся на пятки в отчаянной надежде, что это не магия. Он оглянулся через плечо, туда, где его брат – кровь и кости, его брат был жив – корчился в конвульсиях, лежа полу. Выдохнув, Серефин поцеловал Кацпера в лоб и вернулся к Малахии, даже не представляя, чем он может помочь.

Это было тяжелое зрелище. Серефин уже видел, как Малахия теряет контроль, поддавшись своей божественной сущности, которая неизменно брала вверх над человеческой. Она ломала его кости, рвала кожу, выпускала клыки и когти. Серефин с трудом проглотил ком, подступивший к горлу.

Где-то наверху загорелся свет, и Серефин понял, что они находятся в самом дальнем углу подвала. Раздался громкий хлопок, и свет исчез. Через несколько секунд вдали мелькнул свет факела.

Серефин хотел сдержать Малахию, чтобы тот не разорвал собственную щеку заострившимися зубами, но не мог подойти достаточно близко.

«Что же с тобой случилось?»

Это было нечто большее, чем судороги и новые глаза, то и дело открывающиеся по всему телу. Серефин почувствовал укол неожиданного сочувствия. У него тоже были проблемы с богами, но он всего лишь потерял глаз. Глядя на Малахию, он думал, что отделался малой кровью.

Шаги постепенно приближались, и Серефин напрягся, когда рядом с ним появилась фигура в капюшоне, освещенная тусклым светом факела.

– Интересно, – пробормотал незнакомец, глядя на Малахию. Затем он повернул голову к Серефину: – Кто он для тебя?

Несколько месяцев назад он бы ответил, что никто.