«Чем? Мне определенно не нужно делиться с тобой силой. У тебя ее предостаточно».

«Где Златана? Она рядом?»

«Достаточно близко. Ты собираешься ее остановить?»

Надя всего лишь хотела знать, что задумала Златана. Какие напасти обрушатся на город? Собиралась ли она поднять мертвецов по всему миру? Может, богиня собирала их для какой-то определенной цели? Надя хотела получить ответы, но не могла сказать, ради чего Катя и Виктор отправились на эту экскурсию.

Париджахан отказалась ехать на болота, и после серьезных размышлений Рашид решил остаться с ней. Остия тоже осталась в гостинице. По словам транавийки, ей «слишком надоела эта божественная чепуха». Надя не могла с ней не согласиться.

«От тебя пахнет солью и силой, – заметил Велес. – Чем ты занималась все это время?»

«Не твое дело».

«Мир стал намного больше без Маржени, да?»

«Не произноси ее имени».

«Почему ты скорбишь, дочь смерти? Она – богиня циклов».

Надя ахнула, и в ее груди возникло неприятное, ноющее чувство. Велес покинул ее.

Ноги девушки начали заплетаться, и Катя подхватила ее под руку.

– Что случилось? – тихо спросила царевна.

– Божественная чепуха, – ответила Надя.

Катя дотронулась до своего ожерелья из зубов, и Надя прищурила глаза. У Кати был браслет с резными иконами святых и бесчисленным множеством других мелких реликвий. Царевна могла колдовать с помощью одурманивающих трав и сновидений, но что это была за сила по сравнению с тем, что могла сделать Надя даже без помощи богов?

Или с их помощью. Она подумала о силе, которую украла у Звездана и Малахии. Это край ее возможностей? Использовать чужую силу, потому что у нее не было своей собственной? Она почти что хотела, чтобы это оказалось правдой. С такой правдой было гораздо легче примириться. Надю постоянно мучило чувство вины и потерянности, абсолютный шок от того, что смерть Маржени оказалась такой реальной, и все это болезненно переплеталось с агонией от потери Малахии.

Надя врезалась во что-то твердое, а Катя налетела на нее сзади.

– Почему вы остановились? – спросил Виктор, отступив на несколько шагов.

Надя прижала руки к твердой магической плите. Она нахмурилась, стягивая перчатку с руки. Было слишком темно, чтобы кто-нибудь мог разглядеть ее почерневшую кожу и глаз на ладони. Она постучала пальцами по невидимой поверхности.

– Это похоже на стену из Дозвлатеня, – заметила Катя.

– Не совсем, – сказала Надя. Она надавила на стену со всей силы. Темный колодец. Темная вода. Дочь смерти. – Этот барьер далеко не такой старый. Его поставили совсем недавно, и он не имеет никакого отношения к богам.

– Магия крови? – спросил Виктор.

Надя прислушалась к своим ощущениям. Нет, это была не магия крови. Она не хотела разжигать огонь инквизиции, но эта магия была ей знакома. Такая же энергия царила в доме Пелагеи. Землистая, глубокая и тяжелая.

– Магия ведьм, – тихо сказала она.

Виктор напрягся. Боярин стоял слишком близко к Наде, и она чувствовала запах благовоний, которыми пропиталась его одежда. Она слегка отодвинулась, перебирая четки.

– И что это значит?

– Это значит, что у вас на болотах поселились ведьмы, moy gorlovky, – сухо ответила она.

Виктор бросил на нее косой взгляд, и Надя царапнула ногтями по магической стене, дергая за ниточки той силы, которую забрала у Звездана. Избавиться от барьера было совсем не трудно.

– Погоди, – сказала Катя, хватая ее за запястье. – Ты уверена, что не выпустишь на волю ничего опасного?

– Не знаю, – нахмурилась она.