XXXV. НАПАДЕНИЕ

Стояла холодная и снежная ноябрьская ночь. Сильный ветер нес с собой целые облака снега. Кругом все было бело.

По широкой заснеженной улице ехал одинокий всадник. Обычно оживленная улица в этот час была совершенно пустынной, – нигде не видно ни экипажа, ни пешехода.

На всаднике были меховая шапка и такое же пальто. Прекрасная верховая лошадь скакала легкой рысью.

Городские улицы вскоре остались позади, а впереди тянулось уходящее вдаль шоссе.

Мы узнали этого всадника, спешащего оказать помощь больному. Это доктор Гаген, врач для бедных. Что заставляло этого человека, имеющего возможность наслаждаться всеми земными благами, тратить свое время на бедняков? По мнению окружавших его людей, имя его сокрыто было тайной.

Никто не знал его планов и намерений. Даже близкий друг, Бруно фон Вильденфельс, не слышал от него об этом ни слова.

Кем был раньше доктор Гаген? Откуда он появился? Все это было никому не ведомо.

Снегопад несколько утих. Вскоре Гаген доехал до столба с надписью, у которого должен был свернуть. Судя по времени, – а было около десяти часов, – он преодолел уже половину пути.

Проехав несколько сот шагов в сторону от шоссе, доктор вдруг увидел неподалеку от себя человека, который прятался за деревьями, стараясь остаться незамеченным. Появление человека в такое время и в таком отдаленном от жилья месте выглядело подозрительным, и доктор стал наблюдать за ним.

Внезапно ему почудилось что-то знакомое в облике странного путника. Он отогнал от себя мысль, показавшуюся ему невероятной: как мог очутиться здесь лесничий Губерт? Вероятно, это случайное сходство.

– Эй, погодите! – закричал он, чтобы окончательно убедиться, Губерт это или нет. – Послушайте! Мне надо спросить у вас кое-что! Остановитесь и не спешите так! Я доктор Гаген!

Судя по всему, слова его произвели на незнакомца большое впечатление, так как он вдруг обернулся и остановился.

– Я доктор Гаген, – продолжал доктор, – а вы, если меня не обманывает сходство…

Незнакомец полностью повернулся к доктору и сдвинул на затылок шапку, прикрывавшую его лоб.

– Неужели вы, действительно, лесничий Губерт? – спросил Гаген, подъезжая ближе. – Но как вы здесь оказались? Вы же должны находиться в тюрьме!

– Да, вы не ошиблись, доктор Гаген, это я и есть. Вам я могу признаться, как я здесь оказался, потому что уверен: вы меня не выдадите. Я сегодня бежал из тюрьмы, в которой так долго безвинно томился.

– Сюда вам удалось добраться благополучно, – сказал Гаген. – Но что вы намерены делать дальше? Неужели вы думаете, что вас не станут преследовать?

Губерт подошел ближе.

– Я это знаю, господин доктор, готов к этому, но я больше не мог там оставаться, поверьте мне.

– Вы отважный человек, раз решились на такой шаг. Я желаю вам успеха. Но будьте осторожны. Куда вы теперь собираетесь отправиться?

– В Америку.

– Это самое худшее, что вы могли бы придумать.

– Нет, я уже решил и поеду именно туда.

– Достаточно ли у вас денег, Губерт?

– Да, господин доктор, вполне. Мне недостает только документов, но разве мало людей уезжают без них?

– Редко кому удается совершить такой побег, как вам, – задумчиво произнес Гаген. – Но думаю, что вы поступили правильно. Вы невиновны в том преступлении, в котором вас обвиняют, и потому я от всей души желаю вам счастья и дальнейшего везения.

– Скажите, доктор, это правда, что молодую графиню поместили в сумасшедший дом?

– Правда. Но она совершенно нормальный человек.

– Слава Богу! Я так и думал. И еще одно слово, доктор. Вы всегда заботитесь о бедных, поэтому позвольте обратиться к вам с просьбой.