Губерт с чувством пожал ему руку.

Паруса были подняты, и попутный ветер быстро наполнил их.

Губерт стоял на палубе и смотрел на удаляющийся берег. Он навсегда прощался со своей родиной, где ему столько пришлось пережить.

Поездка из Дувра в Лондон прошла без всяких приключений. Вскоре Губерту удалось найти место помощника повара на одном из пассажирских пароходов, шедших в Америку.

Каково же было удивление Губерта, когда среди пассажиров первого класса он увидел фон Митнахта. Он решил не попадаться на глаза бывшему управляющему и в то же время не терять его из виду.

Так своенравный случай свел вместе, на одном судне, человека, обвиняемого в преступлении, которого он не совершал, и настоящего преступника.

XXXVII. НОЧЬ СРЕДИ СУМАСШЕДШИХ

Сидя у постели Софии Бухгардт, Лили чувствовала к несчастной только сострадание. Перед глазами ее все еще стояла скрюченная на стуле фигура, стянутая смирительной рубашкой и пристегнутая тугими ремнями.

София лежала совершенно неподвижно, и ее можно было принять за спящую, но глаза безумной были открыты и беспокойно перебегали с предмета на предмет.

Лили пыталась заговорить с ней, успокоить, добиться от нее хотя бы знака, что София слышит ее и понимает, но все усилия девушки были напрасны, в ответ раздавались только бессвязные звуки.

Вид безумной был ужасен, но Лили не боялась. Может быть, она не подозревала об опасности, может быть, верила в силу своего влияния на больную, но, как бы то ни было, страха она не испытывала.

В этой огромной комнате, заставленной кроватями и ужасными стульями, Лили должна была провести ночь в обществе сумасшедшей.

И не только с ней одной. Когда стемнело, Дора привела еще одну пациентку и уложила на кровать.

Эта новая пациентка принадлежала, как видно, к буйным, потому что Дора пристегнула ее к постели ремнями. Но что значили эти ремни для нечеловеческой силы буйно помешанных?

Таким образом, Лили оказалась в обществе сразу двух пациенток этой палаты, а сама Дора вышла, заперла за собой дверь и удалилась по своим делам.

При слабом свете, проникавшем из коридора в палату, в ней установилась странная, призрачная атмосфера. Едва сиделка удалилась, как пациентка, которую она привела, начала дергаться, пытаясь ослабить или разорвать ремни, и что-то бессвязно выкрикивать. Слыша ее, и София забеспокоилась. Напрасно Лили уговаривала ее самыми ласковыми словами. Видимо, Софии начало казаться, что где-то рядом происходит ссора.

Что касается второй сумасшедшей, то ей представлялось, будто ее преследуют, она хочет убежать, но ремни ее не пускают. Страх и беспокойство безумной с каждой минутой усиливались. Отрывистые слова, которые она выкрикивала, лишь подтверждали это.

Наступила ночь. У Лили слипались глаза, но она боялась за Софию и продолжала уговаривать ее.

Мало-помалу другая сумасшедшая стала затихать. Казалось, сон овладел ею. Тогда и София успокоилась и постепенно затихла.

Тишина и покой, царившие вокруг, подействовали на Лили, и она сама не заметила, как уснула, совершенно забыв об опасности и о необходимости быть все время начеку.

Тогда сумасшедшая, которая только притворилась спящей, открыла глаза, приподняла голову и начала с бешеной ненавистью всматриваться в лицо спящей девушки. Она принимала Лили за врага, который притаился и только ждет удобной минуты, чтобы выдать ее преследователям.

Безумная старалась выпрямиться и сесть, но ремни держали крепко, и это еще сильнее распаляло ее ярость. Вдруг она рванулась изо всех сил, и крепкие кожаные ремни лопнули, словно тонкие ленточки.

Произведенный при этом шум разбудил Лили. Она вздрогнула и открыла глаза. Все было тихо. И София и вторая сумасшедшая без движения лежали на своих местах. Обманутая этим спокойствием, девушка подперла ладонью голову и снова задремала.

Ей снилось, что она снова в замке и вместе с Бруно гуляет по парку, как будто ничего не произошло… Сон этот был ей так сладок, что она улыбалась, шепча имя возлюбленного…

В это время сумасшедшая бесшумно села на кровати и, спустив ноги, поднялась во весь рост.