Графиня, как ужаленная, вскочила с места и бросила уничтожающий взгляд на своего управляющего.

– Что я слышу, Курт? Зачем эти безумные речи? А как же наша любовь?

– Ах, оставь, – поморщился фон Митнахт. – Мы оба хорошо знаем, что нашли друг в друге, знаем также цену нашей любви. Да, впрочем, мы никогда не могли позволить себе этой роскоши. Мы встретились, поняли друг друга и сошлись, но опять-таки не любовь связала нас. Нам неведомо это чувство, и отлично. Наш союз держится на известных условиях. Выполнив их, мы свободны. Мои условия тебе известны: я жду давно обещанную награду за долголетнюю службу, после чего мы расстаемся. Возможно, я тебе в тягость, но чем скорее ты рассчитаешься со мной, тем раньше от меня избавишься. А пока что я твой союзник, и у меня, кстати, есть одно дело в городе.

– Навести справки о докторе Гагене?

– Да. И это тоже придется делать окольными путями. Он недавно лишь приехал и живет совершенным бобылем, с одной только старой экономкой. В городе все удивляются, как это он, поселившись совсем недавно, уже весь в делах и заботах. Но это объясняется просто: доктор Гаген бесплатно лечит бедняков и даже ночью готов идти к больному и оказать ему помощь.

– Я полагаю, что он просто похож на того человека.

– Разумеется, это не что иное как всего лишь случайное сходство с принцем.

– Тсс! К чему называть имена, – торопливо перебила графиня своего друга и сообщника, понизив голос. – Он это или не он – покажет время.

– Тогда ему было лет двадцать пять, прошло около десяти лет – значит, теперь, если бы он был жив, ему могло быть самое большее лет тридцать пять. А доктор Гаген, как я сегодня убедился, вглядевшись в него хорошенько, по крайней мере, лет на десять старше. К тому же у него нет ни осанки, ни аристократических манер, которые поражали всех в том господине, на которого он отдаленно похож лицом. Одним словом, это не он.

– Странное, однако же, сходство, – пробормотала Камилла.

Послышался конский топот. Графиня встрепенулась. Мысли ее сразу потекли по другому руслу.

– Вон кто-то скачет! – воскликнула она. – Не мой ли нарочный?

– Это лакей Макс, – сказал фон Митнахт, выглянув в окно.

– Я посылала его в город узнать приговор.

– Он вошел в замок и сейчас будет здесь.

С этими словами фон Митнахт проворно отошел от окна и стал в почтительном отдалении от графини. С глазу на глаз они были близкими сообщниками, но на людях приходилось выдерживать дистанцию.

В комнату вошел слуга Макс. Он отвесил низкий поклон своей госпоже и почтительно остановился у дверей. Это был еще очень молодой человек со свежим румянцем на гладком юношеском лице. На нем красовалась светло-желтая ливрея с большими пуговицами, украшенными графским гербом.

– Ну, какую весть привезли вы мне из города? – спросила графиня. В ее голосе звучали повелительные нотки, в гордой, величественной осанке проглядывало нечто царственное.

– Лесничий приговорен к смертной казни. Его мать и сестра еще в городе.

– Вы разговаривали с ними?

– Так точно, ваше сиятельство. Старуха совсем не могла говорить, она выглядела словно помешанная, а дочь ее сказала, что они не могут уехать из города, так как мать заявила, что останется там, где ее сын.

– Бедная женщина, – сказала графиня, обращаясь к управляющему, который, стоя в стороне, оставался немым свидетелем этого разговора. – Нужно привезти ее из города, ей ведь там негде даже преклонить голову, бедняжке.

– Она ни за что не хочет ехать, – возразил слуга. – Да, и вот еще что. В городе разнесся слух, который, если только эта новость подтвердится, может вынудить судей пересмотреть приговор.

– Слух? Какой же это слух? – насторожилась графиня.