– Вы хорошо расслышали, что она говорила именно о замке?

– Да, про замок она упоминала часто. Я вначале не знала, что отвечать, и звала доктора. Она спрашивала про какую-то «маман», потом потребовала, чтобы позвали графиню. Мало-помалу она стала припоминать, что с ней произошло до момента падения в пропасть. Когда доктор начинал расспрашивать, как это случилось, она испуганно умолкала. И только позже, поняв, что она не в замке, призналась, что ее столкнул управляющий графини фон Митнахт…

– Скажите, доктор, – обратился к Гагену председатель, – не может ли быть следствием падения поражение мозга, расстройство умственных способностей?

– Да, это возможно.

– Не замечали ли вы у молодой особы, о которой идет речь, какие-нибудь признаки такого расстройства?

– Нет, я считаю ее выздоровление полным.

– Свидетельница Андерс, по ее словам, нашла девушку на скамейке, лежащую без чувств. Следовательно, ее кто-то принес. Вы никого не заметили?

– Нет, никого. Я не могу дать этому никакого объяснения. Впрочем, не только этому. Молодая графиня Варбург, да будет позволено мне так называть эту особу, пока суд не докажет обратного, кем-то принесена, это очевидно. На голове ее была рана, нанесенная, судя по всему, чем-то острым. Откуда взялась эта рана? При падении ее невозможно было получить. Остается предположить, что молодая графиня не упала на самое дно пропасти, а задержалась на каком-нибудь уступе. Убийца, чтобы добить свою жертву, спустился следом за ней и нанес острым предметом эту рану. Впоследствии некто нашел бездыханное тело и, обнаружив в нем признаки жизни, доставил в город и подбросил мне под дверь, а сам, боясь быть обвиненным в убийстве молодой графини, скрылся. Это единственное возможное объяснение.

– О чем говорила больная, когда очнулась? – спросил председатель. – Может быть, с момента падения какие-нибудь проблески памяти сохранились в ее мозгу?

– Нет, она ничего не помнила с того момента, как ее столкнули в пропасть.

– Свидетельница Андерс, – снова обратился председатель к экономке, – вы снимали платье с больной. Была ли какая-нибудь метка на белье?

– Графская корона над буквой «W».

– Да, метка была, – подтвердил доктор. – Самое удивительное, что в тот вечер, когда господин Митнахт пришел ко мне взглянуть на больную, вывешенное для просушки постиранное белье бесследно исчезло с моего двора.

– Не хотите ли вы сказать, что мой управляющий, дворянин, украл это белье? – надменно произнесла графиня.

– Белье исчезло не долее чем через полчаса после ухода фон Митнахта, и все поиски оказались безрезультатными, – продолжал Гаген, не обращая внимания на слова графини.

Сообщение доктора произвело сильное впечатление на всех присутствующих.

– К этому я должен добавить, – продолжал Гаген, спокойно глядя в глаза графине, – что господин Митнахт несколько лет тому назад, будучи в Париже, уже доказал свою способность к убийству. Его поступок можно расценивать как покушение на убийство, – да, графиня, на убийство – с согласия и одобрения своей соучастницы. Он вонзил кинжал в грудь безоружного, и тот лишь чудом избежал смерти. Человек, способный на такое дело исключительно из алчности, так как у него тогда не было другой побудительной причины, – такой человек способен на все. Молодая девушка, которой судьба послала такие тяжкие испытания, очень богата, она является наследницей миллионного капитала. Графиня Камилла Варбург уверяет, что девушка, в которой она никак не желает признать свою падчерицу, пустилась на обман с целью завладеть этим богатством. Но неужели не видно, что за несчастной девушкой никто не скрывается? Неужели же она сама, узнав о своем сходстве с молодой графиней, явилась сюда неизвестно откуда, чтобы сыграть роль погибшей и завладеть ее наследством? Это абсурд.