– А как мы к нему войдем? Ведь этот музей – что твоя крепость!

– Потреплем струнки его нежной души, – не разжимая губ, улыбнулся Финнеган. – Прямо перед его берлогой будем бить по башке какого‑нибудь маленького беглеца.

– Твоя сестра барабанщица, да? – спросил Йохо.

Мэнди кивнула.

– Она играет на кожаных барабанах?

Йохо был одним из мотоциклистов «Оленьих плясок» – большой, черный, с шапкой курчавых смоляных волос, он походил на тяжеловеса. Мэнди познакомили со всеми членами группы, но они так быстро сыпали именами, что она не запомнила, кто из них кто. В памяти остались только некоторые.

Осе, с его гривой дикого коня и широко расставленными глазами. Задира – весь как на шарнирах, выкрашенная полосами голова напоминает птичье гнездо, одет в шутовской кожаной костюм – одна брючина черная, другая красная, и на куртке те же цвета, только в обратном порядке. Ну, Мэри, само собой. А еще Джонни Джек – тоже один из мотоциклистов, белый, ростом не меньше, чем Йохо, и лохматый, как медведь. Запомнила и Гуда, одетого во все зеленое, будто древний охотник, на левой щеке татуировка – лук со стрелой, а волосы на голове торчат прямыми желтыми вихрами, словно забытые в поле колосья.

– А ты что умеешь? На каком‑нибудь инструменте играешь?

Мэнди повернулась к девушке, задавшей этот вопрос. На минуту задумавшись, выудила из памяти ее имя. Колючка. Одна из музыкантш. Она была, вероятно, годом старше шестнадцатилетней Мэнди – высокая, гибкая, рыжие волосы на макушке коротко подстрижены, а с боков спускается дюжина косичек, украшенных бусинами.

– Я вообще‑то играла на гитаре – на электрической, – ответила Мэнди. – Но кто‑то свистнул мою волшебную батарейку и усилитель. А новые мне не на что купить, поэтому я больше и не играю.

Колючка понимающе кивнула:

– Еще бы! Никакого удовольствия, если звук еле слышный. Меня саму пару лет назад вот так же обчистили. Целый месяц была как ненормальная, потом нанялась днем работать официанткой в «Золотую корону», а по вечерам играла на электрогитаре, взятой напрокат. Ну и накопила столько, чтобы купить новую.

Задира потряс трещоткой перед носом Мэнди, чтобы привлечь ее внимание.

– Ну а ты на своей как играла? Ничего? – спросил он.

– Знаешь, – ответила Мэнди, – мы с Мэгг хотели даже свою группу создать, когда я куплю усилитель.

– Можем прямо сейчас подобрать тебе гитару, – сказала Колючка. – Стоит она ерунду, а усилитель я тебе одолжу, у меня есть лишний.

– Но ты же совсем меня не знаешь, может, я ничего не умею…

– Колючка такие вещи нутром чует, – объяснила Мэри.

– А я чую, что нам пора двигаться, – прервал их Йохо. – Едем мы или не едем? – Он набросил на плечи Мэнди украшенную лентами куртку, всю в заплатах. – На! Пользуйся сегодня. Считай, что ты почетный член «Оленьих плясок».

– Но как же…

– Поезжай с нами и оглядишься, – ответил Йохо. – Ну, поехали же наконец!

Пестрой, разноцветной и разношерстной стаей они вывалились на улицу, где за домом аккуратными рядами выстроились мотоциклы.

– Можешь ехать со мной, – предложила Колючка.

Мэнди благодарно улыбнулась.

– Кто же вы вообще‑то такие? – спросила она, подходя к мотоциклу. – Чем вы занимаетесь?

– Ну, как тебе сказать? – ответила Колючка. – С одной стороны, мы тоже шайка, вроде Чистокровок, Пэков, Шмелей – называй как хочешь.