Хоффман тотчас ответил:

— Направляйте его сюда, лейтенант. Пусть возьмет нас, и мы их встретим.

— Есть, полковник. Будьте наготове, вертолет придет через пять-шесть минут.

Хоффман мгновенно ожил, точно вспомнил заваруху на мысе Асфо. Он даже помолодел.

— Рохас, ты остаешься с бэтээрами, они нам еще понадобятся. Остальные — со мной.

Его голос звучал почти весело, насколько это было возможно для Хоффмана. В первый момент Дом решил, что полковник не хочет брать с собой неопытного юнца, но потом в мозгу вспыхнула другая мысль. Возможно, Хоффман считал, что семья Рохаса уже потеряла достаточно сыновей.

"Проклятие, я до сих пор стараюсь думать за других".

Этот человек мог быть безупречно справедливым. Тем более трудно было понять его отношение к Маркусу.

"КОРОЛЕВСКИЙ ВОРОН" А-108, ДВА КИЛОМЕТРА К ВОСТОКУ ОТ СЕВЕРНЫХ ВОРОТ

— Полковник! — крикнул командир вертолета, заглянув в отсек стрелков. — Мы можем спустить вас прямо на поверхность. Все к вашим услугам.

Хоффман поправил автомат:

— Нет нужды подвергать вас лишней опасности, Барбер. Просто зависни над землей, чтобы нас выбросить.

Хоффман пользовался автоматом не так часто, как ему хотелось. Он ощущал на себе взгляды солдат, вероятно считавших его унылым старым болваном, который пытается доказать, что способен угнаться за молодыми парнями.

Скорее всего, лишь Матаки понимала, в чем дело. Та же целеустремленность помогла ей пересечь половину Сэры. Когда знаешь, что впереди осталось меньше, чем прожито, — и не из-за вероятности быть убитым в сражении, а ввиду естественного старения, определенного судьбой, — на многие вещи смотришь совсем иначе.

— Сэр, вы в этом уверены? — переспросил пилот Соротки. По всей видимости, он не хотел, чтобы полковник погиб в его дежурство. — Точно?

— В чем дело? Ты думаешь, что человечество так далеко зашло в своей эволюции, что разучилось спрыгивать с "Воронов"?

Соротки до предела вжался в кресло. Бойцы плотно набились в кабину вертолета, слишком тесную для семи человек, даже если одним из них была женщина. Хоффман мог видеть только верхушку шлема Соротки.

— Это биологически невозможно, сэр, — сказал пилот и заставил вертолет спуститься ниже линии крыш.

Теперь они летели вдоль главной дороги с юга на побережье, над развалинами многочисленных офисов, и порой, чтобы пройти между зданиями, опускались до пяти метров. Обнаружить Саранчу с воздуха не всегда было легко; центр контроля, опираясь на информацию «Джека», определял район и передавал координаты, но иногда этого было недостаточно. Маленький бот не приближался к врагу, в противном случае он рисковал попасть под ожесточенный обстрел, как любое существо из плоти и крови, а заменить такую машину было нечем. Хоффман помнил времена, когда эти летающие корзинки имелись в каждом бронетранспортере. Но производство машин в Коалиции за последние годы сильно упало.

— Как вы думаете, полковник, может, мы наблюдаем за решающим моментом в истории? — спросил Барбер. — Бродяги именно так и считают. Они, как крысы, чувствуют изменения задолго до нас. Да и мы уже не видим червей в таких количествах, как прежде.

Хоффман был бы рад сказать что-нибудь обнадеживающее, хотя бы просто для разнообразия. Но, увы, пока не мог.

— В последние дни меня то и дело об этом спрашивают. А я отвечаю одно: не знаю. Я думал, что Маятниковые войны закончатся, после того как мы овладеем технологией "Молота Зари", но потребовались еще два года и бог знает сколько жертв.

— Тридцать тысяч, — негромко произнес Калисо.