Неожиданно перед ним возник еще один червь, но за спиной врага уже оказался Феникс. Он обхватил трутня за шею и развернул, воспользовавшись его телом как щитом. Шквал огня заставил Феникса отступить на несколько шагов, но он, не переставая стрелять из-за умирающего червя, уничтожил его напарника. Коул, с головы до ног залитый кровью — не своей кровью, — схватил Феникса за руку и помог удержаться на ногах, когда убитый трутень упал на землю.

— Пару червей мы все же упустили! — закричал Коул. — Ненавижу, когда работа сделана наполовину. Придется составлять больше документов…

Хоффман резко остановился. Дорога и дома закружились вокруг него. Бэрд и Дом, перепрыгивая через груды камней, переворачивали тела трутней и время от времени стреляли, чтобы убедиться, что противники мертвы.

Голос Бэрда звучал особенно раздраженно.

— Умри, мерзавец! — приговаривал он. — У меня заканчивается дежурство. Умирай и не задерживай нас.

"Дело сделано".

Только сейчас Хоффман опустил взгляд и заметил, что штанина и ботинок намокли и разорваны в клочья. Это взбесило его. Не из-за боли — ее он почувствует позже, уже на базе, — а из-за того, что даже полковнику надо приложить немало усилий, чтобы получить повое обмундирование.

Он включил радиостанцию, чтобы вызвать вертолет, по пришлось немного помедлить, восстановить дыхание. Проклятие, надо бы уделить внимание физической подготовке!..

Внезапно он понял, что нигде не видит Берни.

А где Матаки? — крикнул Хоффман. На этой пустынной дороге было множество мест, где можно потерять неудачливого бойца. — Где, черт побери, Матаки?

Берни все еще видела перед собой червя. Твари, если им было необходимо, могли передвигаться достаточно быстро, а этот казался настоящим чемпионом по бегу среди мусора. Она остановилась, чтобы снова открыть огонь, но затвор «Лансера» не двигался, и пустые гильзы не выскакивали из обоймы. Еще даже не открыв поясную сумку, Берни поняла, что израсходовала все боеприпасы.

И трутень тоже.

Он остановился, оглянулся, а потом развернулся п пошел ей навстречу.

— Давай сразимся один на один, гад! — закричала она. — Посмотрим, на что ты годишься!

Берни еще не пользовалась бензопилой в бою. Трутень шел прямо на нее, и в душе у нее взметнулась полна животной злобы и страха.

"Кто кого одолеет, урод? Мое время еще не пришло".

Она нажала кнопку активации, и пила, пробудившись к жизни, негромко зажужжала. Трутень не остановился. Берни шагнула вперед, сжимая одной рукой приклад автомата, а второй придерживая дуло, чтобы попасть зубьями в грудь врага. Червь нанес мощный удар рукой по лицу. Берни на мгновение оцепенела, но инстинкт заставил ее броситься на противника. Она не обладала таким весом, как мужчина-солдат, или ростом, но мгновенная и безумная ярость с лихвой восполнила эти недостатки. Ее пила ударила в самую уязвимую точку — сбоку в шею. Берни, нажав изо всех сил, загнала лезвие через ключицу в грудь врага. Вращающиеся зубья взметнули фонтан костяных осколков.

Проклятый червь еще целую вечность размахивал руками. Из-под пилы вылетали темные металлические обломки. Затем их цвет изменился. Руки трутня бессильно повисли. И наконец в лицо Берни ударила струя горячей и странно едкой крови: кожу как будто обожгло множеством иголок. Пила дернулась, заскрежетала, словно наткнулась на броню, и отбросила ее назад. Берни не остановилась. Не могла. И не хотела. Она хотела уничтожения, разрушения, хотела заглушить собственный звериный рев. Берни не видела ничего, кроме разверстой пасти трутня. И вот он наконец опустился на колени и упал на землю.

— Берни! — донесся чей-то крик. Коул, это Коул.