А в следующее мгновение он упал вперед и ушел в глубину. От неожиданности Карлос вдохнул холодную морскую воду, отчаянно замахал одной рукой, пытаясь найти что-нибудь твердое, чтобы ухватиться, а второй упрямо сжимал автомат. Это было совсем не похоже на плавательный бассейн. Угольно-черная вода стала совершенно непроницаемой от взбитых винтами корабля водорослей и поднявшейся мути. Тяжелый ранец не давал подняться. Карлос мог погибнуть — опытный боец мог умереть на пустяковом учебном задании. Мысль о смерти парализовала его волю, и Карлос начал тонуть.

— Карлос, я держу тебя, держу. Карлос, все в порядке, я тебя держу.

Голос донесся издалека. Потом Карлоса ухватили сзади за ворот доспехов, и его голова поднялась над водой.

Первое, что он увидел, была рука, намертво вцепившаяся в трап. Карлос отчаянно пытался вдохнуть, но воздух, казалось, совершенно не проникал в легкие. Маркус подтащил его вперед и вверх, поставил на ноги. Карлос, задыхаясь и кашляя, автоматически передвигал ноги, пока не нащупал твердое дно. Он сделал несколько шагов по расползающейся под ногами гальке.

Мимо, как в замедленной съемке, бежали солдаты, взбираясь на сыпучий склон берега.

Такой ужасной рвоты у Карлоса еще не было. Его буквально выворачивало наизнанку; ему казалось, что легкие вот-вот выскочат из груди через нос…

— Феникс! Феникс! Я что, приказывала остановиться и устроить пикник? Разве?

Это раздался голос майора Штрауд. У нее было превосходное четкое произношение, что иной раз не вязалось с весьма красочными эпитетами. Карлос, несмотря па слезящиеся глаза, сумел выпрямиться как раз в тот момент, когда майор Штрауд довольно сильно хлопнула его по плечу.

— Сантьяго, ты уже мог бы лежать на этом чертовом пляже с сотней пуль в теле. Пошевеливайся, пока и не помогла хорошим пинком.

Днем Штрауд была красивой, несмотря на зрелый возраст, женщиной с широкой улыбкой и здоровым цветом лица. Сейчас ее лицо пересекали грязные маскировочные мазки и она вовсе не казалась привлекательной. Майор Штрауд промокла снизу до пояса и была такой же раздраженной и сердитой, как любой матерый сержант.

Стыдно. Он не был зеленым новобранцем и не испытывал ужаса перед небольшой опасностью. Он решил, что лучше умрет, чем отстанет от Маркуса и будет выглядеть законченным неудачником. Это беспокойно Карлоса больше, чем вопли майора Штрауд, обзывавшей его болваном. Маркус держался рядом, пока они не поднялись по гальке до назначенной позиции, где растянулись на земле, чтобы проверить автоматы.

Карлос услышал справа и слева металлический лязг штноров и сплюнул соленую воду на мокрый песок.

Ты в порядке? — спросил Маркус.

Да. Спасибо. — Карлос потянулся за очками ночного видения, затем проверил радиосвязь и с удивлением обнаружил, что она работает, — Проклятие, там всего-то было по пояс. Даже по колено.

Эй, ты же в первый раз попал в такую ситуацию ночыо. Может, ты угодил в яму или ударился о камень. Днем все будет в порядке.

Ладно, двигаемся дальше! — крикнула Штрауд.

"Днем все будет в порядке". В какой из дней? Карлос поднялся на ноги, добежал до нового укрытия, потом еще до одного, следуя по зигзагообразному маршруту через лужайку с пучками травы к небольшой группе деревьев. "В какой день?" Им ничего не сказали, кроме того, что предстоит операция по вторжению с моря и что им придется занять и удерживать неопределенное количество времени неизвестный участок суши.

В какой день?

Что бы это ни было, Дом тоже был задействован в операции. Карлос не встречался с братом, после того как его отозвали из отпуска, а звонки и письма никак не могли помочь узнать, чем он занимается. Это было совершенно не похоже на Дома. Не требовалось больших умственных усилий, чтобы прийти к заключению, что назревало нечто важное, даже если численность участвующих войск и была не слишком велика.