– Они вернутся, ребята, – повернувшись к бойцам, уверенно сказал Меркулов. – Не все, но вернутся. Группа разобьется на части. Одни будут отвлекать наши силы, создавать эффект присутствия, а главный с секретными материалами на руках постарается улизнуть. Здесь они оставили в живых свидетелей, чтобы нас не насторожить. А когда вернутся, они допросят геологов и постараются через них узнать, сколько нас и каковы наши цели, планы. Куда и на чем мы отправились. Мы или те, кто придет за нами, другая поисковая группа. Так что геологов срочно надо отсюда вывозить. Такую рекомендацию я в штаб отправил. Ее поняли. А еще террористы могут сюда вернуться, потому что знают, что их снова искать на том месте, где они уже были, никто не станет.

– Нам еще лейтенанта надо найти, спасти, – нахмурился Родин. – Ну и, конечно, еще двоих заложников.

А лейтенант Одинцов тем временем ломал голову, как помочь товарищам. Нет, он совершенно не думал о том, что в погоню за террористами отправится именно его группа. Просто бойцы всех спецподразделений были для него товарищами и братьями. Несколько часов заложников везли связанными. Но после того, как Одинцов, не удержавшись на ногах, несколько раз «упал», едва не опрокинув в грязь запасы еды, его развязали, а заодно и Усова с девушкой. Так, по крайней мере, с ним не надо было возиться, как с бурдюками с водой. Выяснилось, что девушку зовут Марина и она спортсменка. Почему-то Марина ушла от ответа и не рассказала, в каком виде спорта она преуспела до уровня мастера. Держалась она хорошо, не паниковала, но напряжение внутри не отпускало Марину, и это было видно по ее плотно сжатым губам. Данила тоже вел себя хорошо, как мог оберегал девушку, помогал ей, но старался не нарываться на неприятности. Понимал, что если кинется в драку из-за Марины, то его просто пристрелят. «Взрослеет парень», – подумал о нем Одинцов.

Поняв, что террористы не стали убивать геологов, а просто связали их и заперли в доме на берегу, лейтенант решил, что рано или поздно группа преследователей доберется до этого места или геологи дадут знать о том, что банда ушла на вездеходах. Хорошая вещь, проходимая, но оставляет за собой такой заметный след, что Одинцов задумался. А зачем террористам такой след? Не умышленно ли его они оставляют. Его сомнения подтвердились, когда на утро следующего дня командир террористов, которого все называли просто Серый, посмотрел на экран навигатора и приказал остановиться.

Качнулись на амортизаторах гусеничные вездеходы и замерли. Водители выключили двигатели, и над лесом установилась звонкая тишина. Юра родился и вырос среди забайкальской тайги. Для него лес был родным домом, родной стихией, он был его миром с детства. И годы, проведенные в городах, не смогли вытравить из души и сознания молодого спецназовца понимание, ощущение леса как части природы, собственного мира, огромного живого организма. Лес поможет, если ты в беде, лес может тебя погубить, если ты вошел в него с дурными намерениями. С ним можно дружить, но его нельзя покорить, нельзя его сердить и ненавидеть.

И здесь, на Алтае, он воспринимал лес так же. Для него лес – это музыкальная симфония из слияния природы и времени, где каждая ветвь, каждое дуновение ветра рассказывают свою историю. Среди деревьев можно найти неожиданных соседей: удивительной формы грибы, яркие полевые цветы, крупные папоротники. Природа тут смиренна и поучительна, она дарит ощущение прочной связи с чем-то необъятно большим и древним.

Время в этом лесу течет иначе, неторопливо. Проведя день в алтайском лесу, возвращаешься будто обновленным, наполненным энергией, которую щедро дарит вековая природа. Туман, густой и непроглядный, окутывает величественные ели и сосны, чьи верхушки, кажется, касаются самого неба. По мере продвижения вглубь алтайского леса становится все тише; звуки цивилизации уступают место мелодиям природы.