Главарь и его помощник сразу бросились на землю грамотными перекатами, рассредоточились и схватились за оружие. Родин понял, что его положение уже не секрет для врага. Он с шумом перепрыгнул через поваленное дерево и упал, откатившись за кустами в сторону. Со стороны вездехода тоже раздались выстрелы. Короткие, экономичные очереди, будто стреляли в тире, сваливая мишени одну за другой. В дело вмешался еще один автомат, и террорист в костре замолчал. Командир, скорее всего, добил его, избавив от мучений.

Леша Золотарев, как всегда серьезный и неторопливый в движениях, все делал точно и аккуратно. Он подобрался к самому вездеходу, слыша, как под брезентом трое человек что-то делают, перекладывают какое-то имущество. Проще всего было бы бросить туда гранату, и проблема была бы решена. Но если бы это был просто бой, просто зачистка леса от боевиков, он бы так и поступил. Одна граната, и враг уничтожен, и среди товарищей нет ни раненых, ни погибших во время перестрелки с этими боевиками. Но задача была взять живым водителя, а значит, нужен более избирательный подход.

Прижавшись спиной к борту вездехода, Золотарев больше думал о том, чтобы Рысь с командиром не начали атаку раньше времени. Но ему повезло. Приподняв край брезента, на землю спрыгнул человек и сразу оказался в объятиях спецназовца. Золотарев схватил его за воротник ветровки, рывком притянул к себе и приставил к его горлу кончик ножа, чуть надавив.

– Ты водила этого агрегата? – прошипел он и снова чуть надавил ножом на горло боевика.

Низкорослый, чуть кривоногий и давно небритый мужчина поперхнулся, вытаращил глаза на незнакомца в полном спецназовском облачении и, наверное, все сразу понял. На его лице выступила испарина, а глаза потухли, и в них появилась полная безысходность и тоска. Он закивал очень осторожно, боясь пораниться о кончик ножа, но и в то же время с большой готовностью.

– Я, да… – прохрипел боевик.

На этом продуктивное общение закончилось. Брезент снова приподнялся, и появилось лицо с неопрятной черной бородой, которую давно никто не приводил в порядок. Человек вытаращился на спецназовца и заорал. Золотареву ничего другого не оставалось, как рукояткой ножа с силой ударить своего пленника пониже макушки и присесть на корточки. Он успел немного затащить тело оглушенного террориста за гусеницу вездехода и откатиться в сторону, как из-под брезента ударили автоматные очереди. Стреляли прямо через брезент, пули взбивали землю вместе с травой в том месте, где только что стоял спецназовец.

Золотарев услышал, что с другой стороны поляны началась отчаянная пальба, и перекатился под днищем вездехода на другую сторону. Он поднялся, отскочил к дереву и прижался спиной к его стволу так, чтобы дерево его прикрывало от возможной атаки со стороны поляны. Он вскинул автомат и стал стрелять по брезенту, под которым находились боевики, короткими очередями. Одна, вторая, третья, четвертая! Он изрешетил брезент, пытаясь не оставить ни одного метра пространства внутри, где мог бы спрятаться враг. Результат не заставил себя ждать. Колыхнулся брезент, и из-под него свесилась безжизненная окровавленная рука. Перебежав вправо к корме вездехода, спецназовец увидел, что внутри еще одно тело лежит животом на каком-то ящике, а автомат валяется на металлическом полу.

Меркулов оценил поведение своих бойцов, но сам стрелять не спешил. Он перебежками продвигался по краю поляны, считая убитых и оставшихся в живых боевиков.