Золотарев сидел на заднем сиденье за спиной Родина и пытался не выронить свой квадрокоптер-разведчик, готовый к запуску. Сам Родин сконцентрировался на том, чтобы двигаться в нужном направлении и не нарваться на засаду. Кажется, командиру удалось нагнать Серого, а тут еще и лейтенант объявился. Теперь им не уйти, крепко вцепился спецназ, теперь не выпустит.

– Здесь! – крикнул Родин, останавливая машину.

Золотарев тут же спрыгнул и, придерживая аппаратуру, перебежал влево на полянку, с которой можно запустить разведчика. Родин стоял под деревом, подгазовывая, и ждал результата поиска. «Вот она, жестокость войны, – думал сержант. – Командир там один, скорее всего, один, потому что помочь больше некому. А мы здесь выполняем приказ и не можем, не имеем права ему помочь. Увы, такая вот профессия, когда выполняется более важная задача, чем твоя жизнь, жизнь твоих друзей, твоего командира. Иначе никак, иначе бы не было ни армии, ни спецназа. Приказы выполняются, и нет причин, которые могли бы помешать его выполнить. Причина одна – отмена приказа командиром».

– Есть, Рысь! – заорал всегда выдержанный и спокойный Золотарев. – Погнали!

Держа пульт в правой руке, он запрыгнул на заднее сиденье, и квадроцикл понесся по лесу, подпрыгивая на неровностях.

– Глуши!

Родин мгновенно остановился, выключил мотор и перехватил автомат. Золотарев, не сводя глаз с экрана, указал рукой влево и вперед. Но не туда, откуда слышалась стрельба, а чуть правее. Спецназовцы побежали вперед, держа дистанцию между друг другом. Стрельба стала реже. Они выскочили на троих людей неожиданно для себя и для противника. Мужчина в черной бейсболке развернулся навстречу спецназовцам и поднял автомат. Двое других бросились в сторону, в кустарник. Родин, не целясь, выстрелил короткой очередью. Мужчина рухнул так, как будто у него бессильно подогнулись ноги.

Пуля ударилась в дерево совсем рядом, но Родин уже бежал, прикрываясь стволами, за Серым. Тот выстрелил еще несколько раз из пистолета. Он выскочил на открытое пространство и увидел, что второй мужчина упал и не может подняться. Кажется, он подвернул ногу. Серый сделал попытку поднять своего спутника, но, увидев показавшегося спецназовца, отошел на шаг и поднял пистолет. А ведь это тот самый ученый, Петровский, понял Родин.

– Стоять! – закричал спецназовец, понимая, что он не сможет помешать убийству. – Бросай оружие!

И тут с неба, отчаянно жужжа пропеллерами, свалился квадрокоптер, ударив Серого по вооруженной руке. Выстрел хлестнул по лесу, как удар кнутом, но пуля ушла в сторону. Предатель-ученый испуганно отползал назад, поняв, что его наниматель хочет от него избавиться. Но теперь уже Родин был близко. Короткая очередь по ногам, и Серый, вскрикнув, упал на колени, а потом повалился на бок и завыл от боли, хватаясь руками за окровавленные ноги.

– Берег, мы его взяли! – крикнул в микрофон радостный Родин. – Покоцанный, но живой. И второго взяли!

Подоспевший Золотарев уже переворачивал Петровского на живот, заводил ему за спину руки и стягивал запястья пластиковой стяжкой. Родин снял с руки раненого массивные часы, похлопал его по карманам, а потом схватил за грудки и тряхнул как следует.

– Где флешка, урод? Говори, а то сдохнешь тут от потери крови!

– Она у него в кармане брюк, справа, – подсказал Петровский, глядя на Серого со страхом, но еще больше с ненавистью.

Самсонов гнал вездеход на полной скорости. Он услышал переговоры своей группы, попытался понять, как идет бой, и только потом вышел на связь сам. Стоило ему обозначиться и доложить, что он выходит к месту боя, как в эфире торжественно прозвучало сообщение Родина о том, что Серого и Петровского взяли живыми.