Сергей уже надкусил помидор, рассол побежал у него по руке.

– Ничего, – одобрил он, облизывая пальцы. – Мне, конечно, больше домашний засол по душе, но что уж тут... На безрыбье и рак рыба.

Палыч выудил помидор, потряс его над банкой.

– Ага, – сказал он, – а на бесптичье и жопа соловей!

Так, балагуря и смеясь, мужики ужинали, точно сидели у мирного костерка где‑нибудь на рыбалке, и никаких тревог и забот над ними будто бы и не висело. Да они и_вправду позабыли о своих делах, так проголодались и устали, что этот сухомятный ужин в пустой комнате стал для них чуть ли не райским отдыхом.

Игорь, впрочем, помнил, что ему надо позвонить. Поев, он со вкусом причмокнул и встал, отряхнул руки:

Всеволод Глуховцев, Андрей Самойлов

– Пойду звякну.

– Недолго, – предупредил Палыч. – Светиться на улице нечего, сам знаешь.

– Знаю...

Слышно было, как Рома открывает дверь. Сергей, кряхтя от наслаждения, растянулся на своем матрасе, сковырнул кроссовки.

– Класс!.. Палыч, дай спичку, в зубах поковырять.

Палыч дал Сергею спичку, а сам подошел к окну, открыл одну створку и закурил.

– Комары налетят, – лениво предупредил Сергей.

– Не налетят, – отмахнулся Кореньков. – До вечера далеко еще.

Сергей пожал плечами, закинул руки за голову.

– Долго мы здесь прокантуемся, как думаешь?

– Откуда же я знаю? – Палыч пожал плечами в ответ. – Война план покажет.

– Ну а ты поднапряги свой дар...

– Нет уж, лучше я его приберегу. Для чего‑нибудь более важного.

Палыч отшутился, но на душе у него помутнело. Кошки заскребли. Он смотрел на дорогу, на редкие проезжающие машины. В чем тут было дело? Он нахмурился, сосредоточиваясь, пытаясь понять...

Игорь вышел на крыльцо, остановился, с удовольствием ощутив тихое, умиротворенное, вечернее тепло. Подумал о том, что в такой вечер хорошо бы прогуляться не спеша, особенно хорошо это там, у теткиного дома, среди сосен... С иронией усмехнулся: никогда он не испытывал сантиментов к тому, что у большинства людей называется родным домом, относился к нему как к жилплощади. А тут вот...

Он улыбнулся еще раз и зашагал влево. Дошел до угла и увидел, что к торцевой стене дома действительно прикреплены две красные полукабинки телефонов‑автоматов. Снял трубку у ближайшего: работает.

Набрал номер Георгия, установил жетон. Сердце тревожно забилось, Игорь и сам не знал отчего. Раздался гудок, и тут же трубку сняли – звучно щелкнуло.

– Алло! – крикнул Игорь. – Жора?!

Но никто не ответил ему, а через пару секунд зазвучал другой гудок, уже измененного тона.

“Определитель!” – догадался Игорь и тут же недоуменно свел брови: когда он звонил утром, никакого определителя не было.

“Ставит он его, что ли, а потом опять снимает?..” – продолжал недоумевать Игорь, а гудки между тем шли и шли, трубку никто не брал.

Странно. Георгий ведь твердо сказал, что будет вечером дома. Хотя, конечно, мало ли какие дела могут быть у журналиста... И все‑таки странно.

Игорь пожал плечами и повесил трубку. Вытащил жетон, подбросил его на ладони. Еще раз пожал плечами и побрел обратно.

– Слушайте, – сказал он вернувшись. – Я не дозвонился.

– Ну, потом позвонишь, – беззаботно бросил Сергей, листая замусоленный журнал “Юный техник” – единственное чтиво, которое почему‑то оказалось у Ромы.

Игорь присел на свой матрац, поскреб в затылке.

– Да нет, – проговорил он задумчиво. – Не в том дело.