Палыч, сидевший на раскладушке и сосредоточенно обгрызавший спичку, медленно поднял голову.

– Как ты говоришь?.. – переспросил он. Игорь повторил, как все было.

Палыч внимательно выслушал Игоря, постучал спичкой по верхним зубам.

– Нехорошо, – молвил он. – Нехороший признак, – сморщился так, что глаз не стало видно. – Я не могу пока точно сказать, в чем именно тут гвоздь, но нюхом чую...

Он решил не говорить ребятам о своих предчувствиях. До утра, во всяком случае. Пока стоял у окна и курил, он в самом деле попробовал осторожно подойти к той двери своей души, к которой страшился подойти в течение многих лет. Только попробовал – и едва не покрылся холодным потом, ибо явственно увидел, что за эти много лет дверь не пропала никуда, она даже не запылилась, она стояла новенькая и блестящая, и более того, она с готовностью, с какой‑то ядовитой, издевательской готовностью приоткрылась, приглашая его, Александра Павловича, в жуткий мрак – и он поспешно отскочил назад, кажется, он даже отшатнулся от окна, побледнел, оглянулся – но Сергей не заметил.

Когда Кореньков чуть поуспокоился, он вдруг обнаружил, что это его душевное потрясение каким‑то образом связано с выкриками старой цыганки, Васиной бабки, у него дома. Она... она прокричала нечто о том самом мраке, в который он, Александр, снова заглянул и в испуге отпрянул.

Он точно знал, что это так.

А почему?.. – конечно, объяснить не мог.

– Ладно, что там. – Он вздохнул. – Давайте‑ка отдыхать. День был трудный. Мягко говоря.

– Неплохо было бы сполоснуться. – Игорь брезгливо понюхал свою ладонь.

– Уж это точно! – Сергей оживилсй, бросил “Юный техник”. – Надо думать, что с ванной тут все в порядке?

– Иди спроси у Ромы этого. – Игорь глазами указал на дверь.

Сергей, вскочив, убежал к Роме. Как только он заговорил с Васиным племянником – слышно было, – Игорь быстро повернулся к Палычу и вполголоса проговорил:

– Палыч... Что‑то случилось? Ты что‑то видел?..

– Да нет, с чего ты взял? – Кореньков удивился очень натурально, даже сам от себя такого не ожидал. – Просто устал, все‑таки сам видишь, какая каша заварилась, а ведь я не юноша давно уже... Да и думаю как‑никак, это верно. Но уже вряд ли придумаю что, уже мозги отказывают, честное слово. Ну к черту! Давай просто отдыхать. Утро вечера мудренее.

Игорь продолжал какое‑то время смотреть на Палыча, потом отвел взгляд, пожал плечами и сказал: “Ладно”.

Тут в комнату влетел радостный Серега:

– Все нормально! Душ работает, можно мыться!..

ГЛАВА 9

Утро оказалось мудренее вечера тем, что Палыч проснулся рано, с каким‑то сложным чувством: вроде бы ночь он проспал без всяких проблесков и сновидений, и тем не менее что‑то тревожило его и тяготило, неизвестная ему работа свершалась этой ночью – там, за той дверью, куда так жутко было заглянуть... Он только вздохнул тяжко, вспомнив это.

Ребята еще дрыхли без задних ног, да и действительно было рано: едва‑едва пошел восьмой час. Воробьи за окном чирикали, как сумасшедшие – так здорово, наверное, 'казалось встречать им новый день. Палыч даже как‑то позавидовал глупым пичугам: мне бы, дескать, ваши заботы... Мысль эта насмешила его, он улыбнулся, повернулся на раскладушке и разбудил этим Игоря. Тут же зашевелился и Сергей.

– Ну, все разом восстали, – проворчал Палыч, – сон бежит.