Понтий закусил губу. Он ощущал обиду смертную. Личную. Непереносимую. Какие же вокруг Бенита толкутся идиоты! Да и сам вождь…

— Это же должен быть Геркулес, — настаивал Понтий.

— Но пока его нет. А ступни есть. А вон еще почитатели идут! Ей, ребята, найдется закурить? — весело крикнул Марк.

Парень в пестрой тунике, явно слушатель какой-нибудь риторской школы, протянул Марку пачку.

— Я слышал, отлили еще два уха, но их не к чему приделать, — шепотом спросил будущий ритор. В глазах его прыгали веселые огоньки.

— Но ступни вышли отменные, клянусь Геркулесом! — отозвался Марк, закуривая.

— Ступни бога!

— Или Цезаря.

— Заткнитесь вы, оба, — заорал Понтий, и на глазах его выступили слезы.

— Тебе не нравятся ступни? — невинным тоном осведомился Марк. — Тогда любуйся Капитолием.

Глава 18

Апрельские игры 1976 года (продолжение)

«Вчера во время танцев вокруг костров двух человек толкнули в пламя. Один из пострадавших получил сильные ожоги и доставлен в Эсквилинскую больницу. Как удалось выяснить, это редактор Авентинского вестника Аполлодорий».

«Разве у нас нет иных подходящих кандидатур, кроме Бенита? — спрашивает Помпоний Секунд. — Почему сенат все время твердит о Бените? Лишь потому, что его имя называет этот сомнительный вестник „Первооткрыватель“? Человек с репутацией Бенита не может стать диктатором. Странно, что римляне, столь щепетильные в вопросах честности и чести, избрали Бенита в сенат».

«Акта диурна», 10-й день до Календ мая  [52]

Криспина скомкала номер «Акты диурны» и отшвырнула. О чем спорят эти идиоты? Отдать власть Бениту — не отдать? Чушь! При чем здесь Бенит? Власть должна принадлежать ее девочке. И у Криспины достаточно сил и ума, чтобы этого добиться. Кто такой недоносок Постум? Всего лишь посмертный сын троюродного брата императора. А в жилах ее дочери течет кровь самого императора. Пусть сенаторы спорят до хрипоты — все равно маленькая Руфина станет императрицей. Первой императрицей Рима. Пора менять законы. Да, да, по конституции женщина не может править Римом. Но когда-то и в сенате женщинам было запрещено появляться. Мамея, мать Элагабала, пыталась. Но дело кончилось скандалом. Но за тысячу лет может хоть что-то измениться! Теперь женщин в сенате около сотни. Бенит через свой мерзкий вестник доказывает, что сенат должен избрать его диктатором. А Криспина докажет, что наследницей Руфина должна стать единственная дочь покойного императора. Нынче пресса может сделать что угодно. Лишь бы достало денег ее купить. А деньги у Криспины есть. Разумеется, куда меньше, чем у Летиции. Но их хватит, чтобы купить несколько бойких перьев.

Первым делом надо найти какого-нибудь проходимца, который напишет, что Постум вовсе не сын Элия. Или что-нибудь в этом роде. Неизвестно, кстати, кто на самом деле отец Летиции — Гарпоний Кар всего лишь ее приемный отец. Тут можно насочинять невесть что. Надо нанять Вилду. Да, да, Вилда всегда ненавидела Элия. Уж она такого напишет! Криспина рассмеялась, предвкушая. А маленькая Руфина — единственный прямой потомок рода Дециев. Тот, кто женится на ней, может… Надо это так открытым текстом и написать. Кто женится, тот может стать императором. А кто женится на Руфине? Кого выбрать в женихи? Луция Галла? Бенита? Луций Галл молод и холост, но недостаточно напорист. Бенит женат, но может развестись. А что если женить Руфину на Викторине Деции? Взять сперму старика, заморозить, когда Руфина достигнет зрелости — оплодотворить юную женщину, и пожалуйте — новый подлинный наследник готов.