– Жаль, что вы плохо знаете эту базу, – сказал Веран перед тем, как они отправились.

– Я просил у вас неделю или две, – возразил Корсон.

Веран усмехнулся и пожал плечами:

– Я рискую, но не до такой же степени. Чего вы хотите? Чтобы я ждал неделю, пока вы с вашими птицами подготовите мне западню?

– А если нас заметят?

– Трудно сказать. Может быть, ничего не случится. Или произойдет изменение. Нгал Р’Нда может догадаться, что происходит, и тогда он перестанет нам доверять. Или решит ускорить события и бросится в атаку гораздо раньше. Нет, видеть нас не должны. Нам нельзя вводить в историю изменения, которые могут повлиять на нас самих. Мы пойдем одни. Без сопровождения. Без тяжелого оружия – применять его в прошлом, от которого мы зависим, равносильно самоубийству. Надеюсь, хоть это вы понимаете?

– Но тогда невозможно заманить прошлое в ловушку.

Веран широко улыбнулся, показав металлические пластинки, заменявшие ему зубы.

– Мне достаточно ввести небольшое изменение. Оно будет ниже порогового уровня, поэтому останется незамеченным, но я смогу использовать его в нужный момент. Вы ценный человек, Корсон. Вы показали мне уязвимое место Нгала Р’Нда.

– Я должен сопровождать вас?

– Что я, сумасшедший – оставить вас за спиной? К тому же вы знаете здесь все входы и выходы.

– Уриане заметят мое отсутствие. Они ведь больше ничего не будут слышать.

– Можно рискнуть и вернуть вам передатчик. Но, я думаю, тогда он сразу подаст им сигнал. Нет, лучше уж пусть ничего не слышат. Мы будем отсутствовать в том времени не больше нескольких секунд. Как вы думаете, сколько лет этой птице?

– Понятия не имею, – подумав секунду, ответил Корсон. – Для их вида он стар, а уриане в мое время жили дольше землян. Ему, должно быть, не меньше двухсот земных лет, а может быть, и все двести пятьдесят, если уриане смыслят в геронтологии.

– Ныряем во время как можно глубже, – удовлетворенно сказал Веран. – Они не смогут принять сообщения вашей игрушки до того, как повесили ее вам на шею...

И они помчались по путям времени. Они скользнули в подземный город, пронзая, как туман, толщу скал. Вторглись в галереи, где собирались разноцветные касты уриан.

Голос Верана прошептал:

– Как его узнать?

– По голубой тунике. Но я думаю, он не все время проводит здесь.

– Не важно. Когда гиппрон его выследит, он будет неотступно следовать за ним до самого момента рождения. Или лучше сказать – вылупления?

Голубая тень, мелькнувшая на мгновение... Они уже не упускали ее, разве что на секунды, в которые – Корсону с трудом в это верилось – уместились месяцы и годы, когда Нгал Р’Нда играл на поверхности Урии роль мирного и утонченного эстета. Они шли против течения жизни урианина, как лосось поднимается на нерест к истоку реки. Тень изменила цвет. Нгал Р’Нда был еще молод, и туника князей Урии не покрывала его плеч. Может, он еще не вынашивал замыслов грядущей битвы? Корсон сильно сомневался в этом.

Из потока времени всплывали другие голубые тени – другие князья, вышедшие из голубых яиц, издавна предвкушавшие месть. Нгал Р’Нда сказал правду, он и впрямь был последним. Приближение конца заставило его действовать. До него поколения князей лишь предавались мечтам.

Нгал Р’Нда вдруг пропал, и пропал надолго.

– Он точно родился здесь? – Веран был явно встревожен.

– Не знаю, – буркнул Корсон. Тон наемника ему не понравился. – Но думаю, что да. Нгал Р’Нда – князь Урии, а они не рождались вдали от святилища.