– Они заметят, что скорлупа исчезла, – дернулся Корсон.

– Вы ничего не поняли, – поморщился Веран, – я подкину им другую. Если то, что вы мне сказали, – правда, они будут хранить только голубую скорлупу. Другая их не интересует.

Они рванулись к поверхности. В пустынном месте у пересохшего ручья, засыпанного галькой, Веран синхронизировал гиппрона. Корсон сполз на землю – у него вдруг закружилась голова.

– Смотрите под ноги, – предупредил Веран, – мы находимся в нашем объективном прошлом. И попробуйте сказать, не обернется ли сломанная сейчас веточка громадным потрясением в будущем...

Он открыл пакет и принялся внимательно рассматривать голубую скорлупу.

– Странное яйцо, – пробормотал он. – Это скорее соединенные между собой пластины, вроде костей черепа у человека. Видите, какие четкие швы?

Веран отломил кусочек скорлупы, бросил в анализатор и приник к окуляру.

– Пигментация всей массы, – наконец объявил он. – Генетические фокусы. Скорей всего результат последовательного скрещивания потомства внутри одной линии. Впрочем, мне на это наплевать. Важно, что есть один славный краситель того же типа, но не такой стойкий.

– Вы собираетесь покрасить яйцо? – спросил Корсон.

– Милейший Корсон, ваша глупость просто неизлечима. Я заменю эту скорлупу другой, которую прежде искупаю в красителе – том, что смогу обесцветить, когда понадобится. Все могущество Нгала Р’Нда держится на этом яйце, на том, что оно – голубое. Поэтому князь правильно поступает, время от времени демонстрируя его своим подданным. По этой же причине в день вылупления в зале никого не остается. Подмена становится невозможной. Если, конечно, у вас нет гиппрона. Я не думаю, что наш фокус будет когда‑нибудь замечен и что‑то изменит в будущем. Но я хочу быть в этом абсолютно уверенным и возьму скорлупу еще одного яйца, из которого проклюнется урианин в то же время, что и Нгал Р’Нда, и того же размера. Труднее всего будет подменить скорлупу максимум за секунду, иначе кто‑нибудь войдет и нас могут увидеть.

– Это невозможно, – вздохнул Корсон.

– Есть стимуляторы, увеличивающие скорость реакций человека раз этак в десять. Я полагаю, вы слышали об этом. Их применяют на боевых кораблях во время сражения.

– Они очень опасны, – сказал Корсон.

– Я же не предлагаю вам принимать их.

Веран сложил осколки скорлупы обратно в пакет, но тут же передумал:

– Лучше его обесцветить и оставить там, где я взял фальшивую скорлупу. Мало ли что может случиться...

Он проделал еще несколько манипуляций, затем побрызгал на осколки аэрозолем. В несколько секунд они поблекли, приобретая цвет слоновой кости.

– А теперь в седло, – весело сказал Веран.

Они снова погрузились в поток времени и довольно быстро нашли зал, где валялись десятки разбитых скорлуп. Веран, синхронизировав гиппрона, порылся в осколках, пока не собрал из них целое яйцо. Под струей аэрозоля оно приобрело роскошный голубой цвет и отправилось в пакет Верана на место обесцвеченной скорлупы.

Веран проглотил капсулу.

– Стимулятор начнет действовать через три минуты, – сообщил он. – Приблизительно десять секунд сверхскорости – это более полутора минут субъективного времени. Даже больше, чем нужно.

Он повернулся к Корсону и широко улыбнулся.

– Вся прелесть в том, что, если со мной что‑нибудь случится, вам отсюда не удрать. Представляю, какие будут физиономии у уриан, когда они обнаружат в своем инкубаторе мертвого человека, а рядом с ним живого. И еще прирученное чудовище, которое они раньше знали только диким. Вам придется рассказать им какую‑нибудь сказочку позанятней.