– То-то, что просто так! – фыркнул он, успокаиваясь, и снова повернулся к Горынычу.

Тот сидел на полу, обхватив колени руками.

Феденька сел на единственный в комнате табурет, мрачно поглядел на нас и процедил:

– Смотрите у меня! Я пока добрый, но, если вы меня разозлите, увидите, что будет!

Тут я вспомнила про свой заветный бокал.

Правда, я не была уверена, что он мне чем-нибудь поможет: ведь этот бокал помогает проникнуть в чужие мысли, а у Феденьки никаких мыслей нет и никогда не было. Это и без бокала ясно.

Тем не менее я открыла сумочку, нашарила там бокал. Доставать его из сумки я не решилась – как бы Феденька не отобрал его или, того хуже, не разбил.

Он и так насторожился:

– Что это ты там ищешь?

– Да салфетки ищу… глаза что-то слезятся… то ли что-то попало в глаз, то ли аллергия… Не бойся, пистолета у меня нет. Можешь проверить, если хочешь.

Он вроде успокоился.

А я тихонько провела пальцем по краю бокала, не зная, сработает ли это.

И тут со мной случилось что-то странное.

На меня напали сонливость и голод.

«Ну сколько можно здесь торчать! Есть очень хочется… Оставить этих двоих нельзя – Ламка разозлится… А когда она злится, лучше с ней дела не иметь, загрызть-то, может, и не загрызет, но сильно покусать может…»

Эта нехитрая мысль отняла у меня столько сил, что на какое-то время я вообще перестала думать.

Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что это думаю не я, а Феденька…

Тут у меня в голове снова всплыли слова:

«Шесть – девять – четыре – семь… не забыть бы… шесть – девять – четыре – пять… нет, не пять, семь».

Что это было? Что за странные цифры, которые этот кретин боится забыть? Тоже мне, математик нашелся!

И тут в голове шевельнулась новая мысль – если, конечно, это можно назвать мыслью.

«Вот бы сейчас что-нибудь вкусное съесть… хорошо бы двойной чизбургер… или хот-дог с горчицей… ну, если не хот-дог, так хоть батончик… батончик шоколадный, с ореховой карамелью… такой вкусный…»

И снова:

«Шесть – девять – четыре – семь…»

Я отдернула палец от заветного бокала – и снова вернулась, стала сама собой.

Конечно, то, что шевелится в голове Феденьки, трудно назвать мыслями. Точнее, мысль у него только одна – что бы такое сожрать. Но все же что-то мне удалось подслушать. Может, попытаться этим воспользоваться… чем черт не шутит…

– Феденька, – проговорила я сладким зазывным голосом. – А у меня что есть!

– Что там такое у тебя может быть? – отозвался он без особого интереса. – Ерунда какая-нибудь…

– А вот и не ерунда! У меня тут шоколадный батончик… и не простой, а с ореховой карамелью… такой вкусный!

Услышав слово в слово о батончике своей мечты, Феденька сглотнул, глаза его заблестели.

– Правда? С ореховой?

– Зачем мне врать?

Он соскочил с табурета и медленно побрел ко мне – как будто против сильного ветра. Как будто не хотел идти и сопротивлялся, но желание было сильнее его…

Наконец он подошел ко мне и протянул:

– Ну где твой бато-ончик?

Я тем временем нашарила в сумочке невесть как завалявшийся там спрей от комаров.

Дело в том, что в нашем доме (там, где я снимаю комнату), в подвале, развелись злющие комары, и только этот спрей дает возможность существовать.