О! как в лице его еще видны

         Следы забот и внутренней войны,

         И быстрый взор, дивящий слабый ум,

         Хоть чужд страстей, всё полон прежних дум;

         Сей взор как трепет в сердце проникал,

         И тайные желанья узнавал,

         Он тот же всё; и той же шляпой он,

         Сопутницею жизни, осенен.

         Но – посмотри – уж день блеснул в струях…

         Призрака нет, всё пусто на скалах.

         Нередко внемлет житель сих брегов

         Чудесные рассказы рыбаков.

         Когда гроза бунтует и шумит,

         И блещет молния, и гром гремит,

         Мгновенный луч нередко озарял

         Печальну тень, стоящую меж скал.

         Один пловец, как ни был страх велик,

         Мог различить недвижный смуглый лик,

         Под шляпою, с нахмуренным челом,

         И две руки, сложенные крестом.

Стансы

         Я не крушуся о былом,

         Оно меня не усладило.

         Мне нечего запомнить в нем,

         Чего б тоской не отравило!

         Как настоящее, оно

         Страстями чудными облито

         И вьюгой зла занесено,

         Как снегом крест в степи забытый!

         Ответа на любовь мою

         Напрасно жаждал я душою.

         И если о любви пою –

         Она была моей мечтою.

         Я к одиночеству привык,

         Я б не умел ужиться с другом;

         Я б с ним препровожденный миг

         Почел потерянным досугом.

         Мне скучно в день, мне скучно в ночь.

         Надежды нету в утешенье;

         Она навек умчалась прочь,

         Как жизни каждое мгновенье.