Он чванится, что точно русский он;

         Но если бы таков был весь народ,

         То я бы из Руси пустился вон.

         И то сказать, чудесный патриот;

         Лишь своему языку обучен,

         Он этим край родной не выдает:

         А то б узнали всей земли концы,

         Что есть у нас подобные глупцы.

         (Продолжение впредь)

Нищий

         У врат обители святой

         Стоял просящий подаянья

         Бедняк иссохший чуть живой

         От глада, жажды и страданья.

         Куска лишь хлеба он просил,

         И взор являл живую муку,

         И кто-то камень положил

         В его протянутую руку.

         Так я молил твоей любви

          С слезами горькими, с тоскою;

         Так чувства лучшие мои

         Обмануты навек тобою!

Ночь

         Один я в тишине ночной;

         Свеча сгоревшая трещит,

         Перо в тетрадке записной

         Головку женскую чертит;

         Воспоминанье о былом,

         Как тень, в кровавой пелене,

         Спешит указывать перстом

         На то, что было мило мне.

         Слова, которые могли

         Меня тревожить в те года,

         Пылают предо мной вдали,

         Хоть мной забыты навсегда.

         И там скелеты прошлых лет

         Стоят унылою толпой;

         Меж ними есть один скелет –

         Он обладал моей душой.

         Как мог я не любить тот взор?

         Презренья женского кинжал

         Меня пронзил… но нет – с тех пор

         Я всё любил – я всё страдал.