— Я уже нашла! — воскликнула Софи и замерла на месте, сраженная наповал.

Платье, которое так понравилось Софи, было настолько ярким, что одно занимало целую витрину. Довольно простое по фасону, оно было пошито из легкого шифона. Глубокий вырез спереди и открытые плечи. Высокий корсаж и широкая, многослойная юбка. Все великолепие достигалось за счет расцветки. Каждый слой юбки был другого цвета: самый верхний — золотой, потом — медный, бронзовый и красный. Они смешивались, переливались и горели огнем.

Софи влюбилась в платье с первого взгляда. Любая девушка в таком будет выглядеть необычайно красивой и сексуальной.

Харриет шла по улице, продолжая что-то говорить Софи, и не сразу обнаружила, что дочери рядом с ней уже нет.

— Ну что ты застряла? — недовольно воскликнула она, заметив наконец ее отсутствие.

— Посмотри! — сказала Софи, кивнув на витрину. — Вот мое свадебное платье.

Мать повернула голову и. посмотрела туда, куда указывала Софи.

— Нет! Это не годится! Оно красное!

— Разве существует закон, что свадебное платье должно быть обязательно белым?

— Я скорее думала не о белом, а о кремовом или о платье цвета чайной розы. Поскольку вы все равно живете вместе, то белый цвет теряет свой первоначальный смысл, и вообще, белый цвет не твой, ты и так слишком бледная.

— Это платье мне пойдет, — решительно заявила Софи. Она без примерки знала, что оно будто специально сшито на нее.

Но Харриет даже слышать ничего не хотела.

— Подумай, что скажут люди, если ты появишься в нем в церкви? Красный цвет абсолютно не подходит для подвенечного платья.

О господи! Какая разница, в чем венчаться, если их свадьба есть не что иное, как договор о взаимовыручке?

Софи бросила прощальный взгляд на витрину и поплелась следом за матерью.

В магазине мать заставила Софи перемерить десяток разных платьев, и наконец они остановили свой выбор на шелковом платье кремового цвета с длинными рукавами и небольшим вырезом на груди в форме сердечка. Даже Софи признала, что платье идет ей. Миленькое и скромненькое! Беда только в том, что оно не создавало приподнятого настроения и не вызывало никаких эмоций.

— Ну, как твои успехи? — спросил Бобби, когда она наконец появилась дома. Ему было тоскливо одному. Он готовил обед и частенько поглядывал на часы, прикидывая, когда может вернуться Софи.

Софи в полном изнеможении свалилась в кресло и с облегчением выдохнула:

— Все, свобода! Провести целый день с моей матушкой — от этого можно просто свихнуться. Ты можешь мною гордиться. Я ни о чем с ней не спорила и делала все, что она мне велела. В результате у тебя будет образцово-показательная невеста в целомудренном платье, в подходящих к нему туфлях и с диадемой на голове. Единственное, от чего мне удалось отбиться, — это от вуали. О, Бобби! — вдруг вспомнила она. — Какое я видела платье! Ты же знаешь, что я всегда хожу в брюках, но это просто что-то потрясающее! В таком ты чувствуешь себя на миллион долларов!

— Похоже, что тебе просто необходимо это платье, — без тени насмешки проговорил Бобби.

— Мы купили то, которое понравилось маме. Во-первых, за платье платила она, а, во-вторых, может быть, то, что выбрала я, правда не подходит для венчания. Но такое красивое…

Она встала с кресла и принялась накрывать на стол. Больше они не возвращались к разговору о платье, но на следующее утро, когда Бобби, проверив овец, вернулся домой, он спросил Софи:

— У тебя есть какие-нибудь планы?

— Да нет. Я собиралась сходить за хлебом, а потом заняться мастерской.