Доклеив к утру корзиночку, я не поехала в институт, как собиралась, а потащилась к школе, чтобы успеть до начала занятий передать Светику ее поделку. Пока стояла в пробках, я твердо верила, что корзинка будет моим прощальным вкладом в дело воспитания кашкинской троицы.

 Успела я как раз к первому уроку, передала свое рукоделие и двинулась на учебу. В институт я попала только ко второй паре и все оставшиеся лекции переживала, понравится ли учительнице моей первоклашки плетеное нечто с ромашкой на боку или нет. А когда вернулась в школу за детьми, намереваясь после уроков отвести ребят домой и сказать в дверях квартиры Кашкиных последнее «прости» их бойкой семейке, то обнаружила в раздевалке одну лишь Светланку. Повиснув вниз головой на согнутых в коленях ногах и раскачиваясь на трубчатых конструкциях вешалок, малышка встретила меня радостным криком:

 — Ритка, тебе четверку поставили! Училка сказала, корзинка ужасно скособоченная, а так хорошо получилось!

 — А Рома где? — закрутила я головой по сторонам, покрывшись от похвалы жарким румянцем.

 — Ромка просил, чтобы его не ждали, — важно сообщила Светик, взирая на меня сверху вниз. И добавила, кувырнувшись на руках через голову: — Он сказал, что у него неотложные дела.

 Я решила, что малышка фантазирует про дела брата для пущей важности. Должно быть, парень просто заглянул в гости к другу. Успокаивая себя подобными размышлениями, я подхватила тяжеленный розовый ранец Светика, взяла малышку за руку и двинулась в сторону припаркованного в школьном дворе автомобиля.

 По дороге мы завернули в торговый комплекс, и я, воплощая свою давнюю фантазию, повела малышку в кофейню на втором этаже. Хотя подобных заведений в «Яузском пассаже» было предостаточно, мы отправились именно туда, где начался наш с Иваном роман. Как вы понимаете, это место было мне особенно дорого, и я использовала любую возможность, чтобы заглянуть в кофейню еще раз и пережить тот дивный момент, когда у меня украли бумажник и вместе с тем я обрела нового друга. Я и Светик заказали по большой чашке горячего шоколада и по роскошному куску яблочного пая и, в ожидании заказа, стали глазеть по сторонам.

 Маленький зал кофейни был довольно уютным, но все дело портили штабеля ящиков с минералкой и соками, громоздившиеся у самых дверей. Посетители помимо воли задевали плечом эту пирамиду, грозя обрушить шаткое сооружение на худющую девицу за прилавком. Судя по недовольному лицу и выжидающим взглядам, которые буфетчица кидала на каждого входящего в двери, ящики уже неоднократно на нее падали.

 Пока мы угощались, в кофейню завалилась шумная ватага подростков. Они-то и обрушили пирамиду на девушку. Потирая ушибленную ногу, буфетчица выскочила из-за прилавка и с криками: «Нет, я так больше не могу!» — кинулась в коридор, где мимо витрины как раз пробегал лысоватый дядечка с рацией в руках.

 — Олег Михалыч, да что ж это такое! — возмущенно закричала сотрудница кофейни, бросаясь лысому наперерез. — Берете такую высокую аренду, а складские помещения предоставить не можете!

 Администратор затормозил на всем ходу, махнул на девицу рацией и важно пробасил:

 — Наталья, перестань орать. Складские помещения у нас имеются, вы сами не хотите ими пользоваться.