Термосёсов держал путь прямо к почте. Он зашел сначала в контору, подал здесь письмо и зашитую в холст книгу, заплатил деньги и потом непосредственно отправился к почтмейстерше.

Тиманова была твердо уверена, что Термосёсов придет к ней, и сама его ожидала. Она встретила его посреди залы и сказала:

– Благодарю, вас, Андрей Иваныч, бесконечно вас благодарю за ваше внимание.

– Мне вас надо благодарить, – ответил Термосёсов, – такая скука. Даже всю ночь не спал от страху, где я и с кем я?

– Да. Она такая невнимательная, Дарья Николавна, то есть не невнимательная, а не хозяйка. Она читает больше… Я думаю, вам там неудобно?

– Нет, не то, – отвечал Термосёсов. – А знаете, раздумье берет. Вчера всех ваших посмотрел и послушал… Ну людцы, нечего сказать!

– Да, тут есть над чем пораздуматься, – протянула почтмейстерша.

– Я вам говорю – просто ужас. Мне, разумеется, что ж… я ведь служу, собственно, не очень из-за денег. Я, разумеется, человек небогатый, но у меня есть кое-какие связи, и я мог бы устроиться и в столице.

– Ну, какое сравнение? В столице…

– Да-с, но ведь нужно же кому-нибудь, однако, и сюда-то заезжать. Что ж ведь мы всё пишем да рассматриваем, а все, все и держимся одного Петербурга. Конечно, нам-то там хорошо, ну а здесь-то три столетия все и будет так стоять.

– Немногие так рассуждают, – отвечала Тиманова, усаживая гостя на почетное место.

– Нет-с, нынче уж довольно многие так думают.

– Ну, у нас вы первый. Я говорю дочерям вчера, когда мы пришли домой… я говорю, вот, Дуняша, молодой человек… похоже это на тех молодых людей, какие бывают у нас?

– Ну, да ведь вы меня еще совсем почти не знаете, – отвечал с застенчивостью Термосёсов.

– Ну да ведь есть же какая-нибудь опытность, своя опытность – я уж пожила.

– Да, но вы не относитесь враждебно к молодежи.

– К молодежи? Боже меня спаси: молодежь – наша надежда.

– Дайте мне вашу руку. – На молодежь подлецы клевещут, – сказал он.

– Пусть себе их сколько угодно клевещут. Я знаю, что мне с молодым человеком всегда весело. Я говорю вчера дочерям, когда мы пришли: Дуня, Саша, заметили вы время, как мы прошли от Порохонцевой с господином Термосёсовым? – Они говорят: “ах, мама, нам прескучно было с этим дьяконом”, – а я говорю: а я просто минуты не заметила с господином Термосёсовым. – Дуня говорит: “я вам завидую, мамаша”, а я говорю: подожди, мой друг, ты еще молода, чтобы с тобой говорить господину Термосёсову, потому что у вас, право… все такое высокое.

– Что вы это! – остановил ее Термосёсов, – а я напротив, я вашу дочь… Это старшая Дуня?

– Нет младшая, старшая Саша.

– Это которая на вас похожа – Саша?

– Да.