– В таком случае как ваша фамилия?

– Гримм… – рассмеялся Бидермейер с таким видом, словно его вынудили объяснять вещи, очевидные даже ребенку. – Я – брат Гримм.

По звуку за спиной Фабель догадался, что коллеги извлекли на свет пистолеты.

– Франц Бидермейер, я подвергаю вас аресту по подозрению в убийстве Паулы Элерс, Марты Шмидт, Ханны Грюнн, Маркуса Шиллера, Бернда Унгерера, Лины Риттер и Макса Бартманна. Любое ваше заявление может быть использовано в качестве свидетельства против вас. – Фабель вернул пистолет в кобуру, убедившись в том, что Вернер и Мария прикрывают его со спины. Из сумки на поясе он достал пару наручников, повернул Бидермейера к себе спиной и защелкнул браслеты на массивных запястьях. Прикосновение к Бидермейеру еще раз убедило Фабеля в физической мощи этого человека. Запястья были толстыми и твердыми. Но, к великому облегчению Фабеля, Бидермейер даже не думал сопротивляться.

Когда они вели главного пекаря к ожидавшим машинам, им пришлось пройти мимо Веры Шиллер. Ее взгляд остановил Бидермейера, когда тот уже начал спускаться вниз по лестнице. Пекарь замер, а Фабелю и Вернеру показалось, что они пытаются тянуть за собой какой то вросший в землю каменный монумент. Улыбка исчезла с лица арестованного.

– Простите меня, – негромко произнес он. Фрау Шиллер презрительно фыркнула, и Бидермейер продолжил спуск.

Вера Шиллер положила ладонь на руку Фабеля, и тот знаком дал команду Анне и Хенку помочь Вернеру эскортировать Бидермейера. Повернувшись лицом к фрау Шиллер, Фабель увидел в ее глазах нечто похожее на вызов. Голос ее звучал холодно и резко.

– Я любила мужа, герр Фабель. Я очень, очень любила Маркуса. – Выражение ее лица осталось по прежнему суровым, но из уголка глаза выкатилась и побежала вниз по щеке одинокая слезинка. – Я хочу, чтобы вы это знали.

Они усадили Бидермейера в машину Фабеля на заднее сиденье. Места ему явно не хватало, и арестованному пришлось сгорбиться. Создавалось впечатление, что гиганта, чтобы втиснуть в низкий салон, небрежно сложили чуть ли ни вдвое. Вернер сидел рядом с ним и, несмотря на свой изрядный рост, казался по сравнению с пекарем недомерком.

Прежде чем завести мотор, Фабель повернулся к Бидермейеру:

– Вы заявили, что закончили свою работу. Почему вы так сказали? Я же знаю, что вы не выполнили всего, что запланировали. Я следовал по цепи… по сказкам, и осталась по меньшей мере еще одна…

Бидермейер улыбнулся, и от уголков его глаз снова разбежались веселые морщинки. Фабель сразу вспомнил улыбку своего брата Лекса, и ему стало не по себе.

– Терпение, герр криминальгаупткомиссар. Терпение.

Глава 59

13.30, пятница 30 апреля. Полицайпрезидиум, Гамбург

Фабель, Мария и Вернер ждали в комнате для допросов. В помещении воцарилась напряженная тишина. Прежде чем прийти сюда и рассесться по местам, они успели обсудить тактику ведения допроса. Все было решено, и теперь каждый пытался придумать, что сказать или как пошутить, лишь бы нарушить гнетущее молчание. Но никому ничего не приходило в голову. Вернер и Фабель сидели за столом, в центре которого находились диктофон и микрофон, а Мария стояла, прислонившись к стене.

Все ждали, когда чудовище окажется в их обществе.

Вскоре они услышали приближающиеся шаги. Фабель знал, что с точки зрения медицины это невозможно, но он чувствовал, как поднимается его кровяное давление. В его груди возник какой то комок: волнение, возбуждение, ужас перед чудовищем и решимость, слившись воедино, породили новое, неведомое и пока не имеющее названия чувство. Звук шагов смолк, сопровождающий арестованного полицейский в униформе распахнул дверь, а два других полицейских ввели закованного в наручники Бидермейера в комнату.