– С мамой все хорошо. У нее был микроинфаркт, но сейчас состояние стабильное.

– Ты еще в больнице?

– Нет. Я дома… Вернее, в мамином доме. Я останусь здесь на ночь, чтобы дождаться брата. Он должен приехать завтра.

– Может быть, и мне стоит подъехать? Как ты думаешь? Я могла бы отправиться немедленно и быть у тебя через два три часа…

Фабель заверил ее, что в ее приезде нет никакой необходимости, что с ним все в порядке, а мама будет дома скорее всего уже через пару дней.

– Это был всего лишь предупредительный выстрел, – сказал Фабель, но, повесив трубку, вдруг почувствовал себя страшно одиноким. Фабель предусмотрительно запасся готовыми сандвичами, но, поняв, что даже мысль о еде ему отвратительна, сунул их в холодильник. Допив чай, Фабель поднялся наверх под крутую крышу в свою старую спальню. Зашвырнув сумку и пальто в угол, он, не включая света, улегся на узкую кровать и долго лежал в темноте, пытаясь вспомнить голос давно умершего отца, требующего из кухни внизу, чтобы дети немедленно вылезали из постелей. Но в памяти вставало лишь слово Traankoopp , означавшее на местном диалекте «сонная башка». Годы, увы, стирают воспоминания детства, и в памяти сохраняются лишь одно два слова, подумал он, сопроводив это нехитрое открытие печальным вздохом.

Затем Фабель взял с прикроватной тумбочки мобильник и, по прежнему не включая света, нашел в памяти номер домашнего телефона Анны Вольф. После нескольких гудков включился автоответчик. Решив не оставлять сообщения, он на всякий случай набрал номер служебного телефона в Полицайпрезидиуме. Обычно веселый голос Анны звучал устало и как то тускло.

– Шеф… я не ждала вашего звонка… Ваша матушка…

– С ней все будет в порядке. Микроинфаркт. Так, во всяком случае, утверждают эскулапы. Почти всю вторую половину дня я провел в больнице. Я здесь немного задержусь. Как продвигаются дела по идентификации личности? Удалось узнать что нибудь?

– Прошу прощения, шеф, но пока ничего не выходит. Я получила информацию из центральной базы данных. Никто из исчезнувших недавно людей нам не подходит. Мне пришлось расширить поиск. Нельзя исключать, что она жила в других землях Германии или даже за ее пределами. Все возможно, когда из Восточной Европы к нам разными способами доставляют столько женщин.

Фабель был с ней полностью согласен. Торговля молодыми женщинами из России, Балкан или иных мест, расположенных за пределами общества изобилия, стала для Гамбурга весьма серьезной проблемой. Эти женщины и девушки, которых соблазняли работой в модельном бизнесе или в качестве прислуги, практически попадали в рабство, пополняя число проституток. Рождение нового века одновременно явилось возрождением старинного зла, именуемого рабством.

– Продолжай, Анна, – сказал он, хотя и знал, что девушка не нуждается в указаниях. Получая задание, Анна трудилась без отдыха. Именно поэтому шеф и позвонил ей на службу. – Что еще?

– Во второй половине дня появился комиссар Клатт. Я сказала ему, что вам пришлось уехать, поскольку ваша мама заболела. Я устроила ему грандиозную экскурсию по Президиуму и представила всем, кому надо. Экскурсия, похоже, произвела на него впечатление. Больше ничего. Впрочем, постойте! Звонил Хольгер Браунер и сказал, что ему удалось организовать тест ДНК. Он и Меллер приступят к анализу прямо с утра в Институте судебной медицины.

– Спасибо, Анна. Я позвоню завтра и сообщу о своих дальнейших действиях.

– Если не возражаете, я после вашего звонка звякну Вернеру. Он очень беспокоится о вас и вашей матушке.

– Я сам ему позвоню, – ответил Фабель и отключился от Нового мира, снова погрузившись в темноту и молчание своей Старой вселенной.

К тому времени, когда Фабель появился в больнице, доктор, с которым он беседовал накануне, закончил дежурство, однако старшая сестра еще находилась на месте.