В кабинет, предварительно постучав в дверь, вошла Анна Вольф. Копна черных волос и темный макияж делали ее усталое лицо еще бледнее. На этом почти белом фоне ярким огнем пылала ярко красная губная помада.

– Ты выглядишь так, словно совсем не спала, – сказал Фабель, жестом руки приглашая ее присесть.

– У вас тоже не самый лучший вид, шеф. Как мама?

– Спасибо, поправляется, – улыбнулся Фабель, – Пару дней у нее поживет мой брат. Насколько я понял, ты отчаянно пытаешься установить личность девушки?

– Из отчета о вскрытии я сделала вывод, что в детстве о ней не заботились и ей, возможно, приходилось терпеть издевательства. Нельзя исключать, что она давно убежала из семьи где то в Германии или даже за границей. Но я продолжаю работу. – Анна сделала паузу, словно не знала, как начальство воспримет ее следующие слова. Но, преодолев неуверенность, она продолжила: – Может быть, вы не будете возражать, шеф, если я заодно попытаюсь плотнее заняться делом Паулы Элерс? Мне почему то кажется, что в обоих случаях мы имеем дело с одним и тем же парнем.

– Ты так думаешь потому, что в руку трупа вложили записку с ложной идентификацией?

– Да. А также и потому, что обе девушки, как вы указали, поразительно похожи. Из этого следует, что убийца видел Паулу при жизни. По снимкам в прессе точное сходство уловить трудно. А ведь нам пришлось прибегнуть к анализу ДНК, чтобы определить, что девушка на берегу – не Паула Элерс.

– Понимаю. И что же ты хочешь найти в старом деле? – спросил Фабель.

– Я просмотрела все материалы дела вместе с Робертом Клаттом…

– Черт побери, – буркнул Фабель, – я совсем забыл о комиссаре Клатте. Как идет его адаптация?

– Нормально, – пожала плечами Анна. – Он, как мне кажется, хороший парень и пребывает в полном экстазе от возможности работать в Комиссии по расследованию убийств. – Она открыла папку с документами и продолжила: – Как бы то ни было, но мы с ним прошлись по этим бумагам и снова вернулись к Фендриху. Помните? Генрих Фендрих. Учитель немецкого языка и литературы.

Фабель коротко кивнул в ответ. Он помнил, что Анна рассказывала ему о Фендрихе в кафе по пути к Элерсам.

– Как вам известно, у Клатта в его отношении имеются серьезные подозрения. Он, впрочем, признает, что оснований для этого совсем не много… подозрения в основном базируются на интуиции, неприязни и полном отсутствии иных версий.

– Неприязни? – насторожился Фабель.

– Фендрих в некотором роде одиночка. Ему тридцать шесть лет… было тогда. Теперь под сорок. Он холост и живет с престарелой матерью. Хотя незадолго до исчезновения Паулы у него, видимо, была какая то подружка. Но мне кажется, он расстался с ней примерно в то время, когда пропала Паула.

– Итак, комиссар Клатт отчаянно нуждался в подозреваемых, и когда ему подвернулся человек, смахивающий на Норманна Бейтса, он сразу в него вцепился, – сказал Фабель и, поймав недоуменный взгляд Анны, пояснил: – Норманн Бейтс – персонаж американского фильма «Психоз».

– Ах да. Конечно. В некотором смысле это именно так. Но разве можно его за это винить? Исчезла и предположительно убита девочка. По делу проходит учитель, который имел с ней прекрасные отношения и который, будем смотреть правде в глаза, вряд ли не способен вступать в нормальные связи. Кроме того, по словам одноклассниц Паулы, он уделял ей чрезмерно много времени во время занятий.