– Что происходит? Что случилось? – Кричал Лонгин, остальные актеры уже разбежались.

– Снимите его! – Приказал Эцио рекрутам.

Кто-то из рекрутов-ассасинов метнул кинжал, перерезав веревки, которыми был привязан к кресту Пьетро, другие стояли внизу, чтобы подхватить актера. Остальные же вступили в схватку с солдатами Борджиа, которые появились, словно из ниоткуда, и теперь пытались штурмом взять сцену.

– Этого не было в сценарии, – булькнул Пьетро, свалившись в руки рекрутам.

– Он умрет? – С надеждой в голосе поинтересовался Лонгин. В такой жестокой профессии, чем меньше соперников, тем лучше.

– Задержите стражу! – Закричал Эцио, уводя со сцены рекрутов и унося Пьетро. Они пробежали по мелкому бассейну с водой в центре Колизея. Стая встревоженных голубей взмыла в воздух. Последний отблеск заходящего солнца заливал Эцио и Пьетро тусклым кровавым светом.

Эцио хорошо натренировал рекрутов, и те, прикрывая тылы, успешно отбили атаку солдат Борджиа, а потом все вместе выбрались из Колизея и скрылись в лабиринте улиц к северу от руин. Эцио направился к знакомому доктору. Ассасин забарабанил в дверь и, когда его не слишком охотно впустили, положил Пьетро на соломенный тюфяк, лежавший на столе в кабинете доктора. В комнате то тут, то там, были развешены пучки разных сушеных трав, их едкий запах заполнял помещение. На полках были расставлены непонятные предметы и некие создания (а так же части созданий), плавающие в стеклянных бутылках с мутной жидкостью.

Эцио приказал своим людям оставаться на улице. Он подумал, что решат прохожие, увидев целый отряд римских солдат. Наверное, что они увидели призраков, и от страха будут бросятся прочь. Сам он при первой же возможности скинул одежды фарисея.

– Кто ты? – Пробормотал Пьетро. Эцио заметил, что губы актёра посинели.

– Твой спаситель, – ответил Эцио и сказал доктору: – Его отравили, доктор Брунеллески.

Доктор быстро осмотрел актера, в глазах его сверкали огоньки.

– Судя по бледности, они использовали кантареллу. Любимый яд наших дорогих Борджиа. – И добавил, обращаясь к Пьетро. – Лежи.

– Я засыпаю, – выдавил Пьетро.

– Лежи! Он что, уже был болен? – Спросил Брунеллески у Эцио.

– Да.

– Хорошо, – доктор быстро с привычной легкостью смешал какую-то жидкость из разноцветных бутылочек и вылил смесь в пузырек. Потом приподнял голову Пьетро и поднес пузырек к его губам. – Выпей.

– Быстрее, – нетерпеливо вставил Эцио.

– Дайте время.

Эцио с тревогой смотрел на актера. Казалось, прошел целый век, прежде чем актер сел.

– Думаю, мне стало получше, – произнес он.

– Это чудо! – С облегчением выдохнул Эцио.

– Не совсем, – отозвался доктор. – У меня почти не было возможностей обследовать жертвы кантареллы, но к счастью, он принял немного яда, это дало мне возможность смешать эффективное противоядие. Теперь, – рассудительно продолжил он, – я принесу пиявок. Они полностью исцелят вас. Отдохни, мой мальчик, и очень скоро ты будешь здоров, как бык. – Он отошел и принес стеклянную банку полную черных извивающихся существ. Доктор зачерпнул горсть.

– Не знаю, как вас отблагодарить, – сказал Пьетро Эцио. – Я…

– Ты можешь меня отблагодарить, – перебил Эцио. – Ключ от калитки, через которую ты ходишь на свидания с Лукрецией в замок Сан-Анжело. Дай его мне. Быстро!

На лице Пьетро проскользнуло опасение.

– О чём ты? Я просто бедный актер, жертва обстоятельств, я …

– Послушай, Пьетро.