Изменить размер шрифта - +
Выставив перед собой скрюченные пальцы с сорванными ногтями, Дина Барбридж напоминала атакующую хищную птицу. Рефлексы не подвели Кимберли Стюарт, ствол автомата вздернулся, палец нажал на спусковой крючок. Короткая очередь срезала «хищницу» в полете и старуха обрушилась на асфальт кучкой грязного тряпья. Счастливчики, словно болельщики на трибунах, хором взвыли.
– Дьявол! – выкрикнул физик. – Сейчас они нас точно порвут…
Толпа жаждущих крови монстров нахлынула.
Строгов срезал из револьвера самых ретивых, но этого было мало.
– Стреляй, раз начала! – выкрикнул он, спиной прижимаясь к спине девушки.
Ким выстрелила длинной очередью, поводя стволом как поливальным шлангом. Поверженных счастливчиков тут же затоптали. Крутясь на месте, русский физик и американская журналистка отстреливались, как могли. Монстры не обращали внимания на потери в своих рядах. Они хотели только одного – растерзать досаждающих им людей, чтобы на улице не осталось никого, кто бы не улыбался. Свинцовый дождь обрубал руки, вышибал мозги, отрывал уши, но кольцо счастливчиков сжималось все плотнее. Смерть в прямом смысле дышала в лицо отчаянным стрелкам…
Трубный рев, напоминающий звук пароходной сирены, перекрыл все шумы: яростный вой монстров, выстрелы и рокот пожарного геликоптера. Счастливчики, как по команде, повернулись на этот рев, мгновенно утратив интерес к огрызающимся жертвам. Ким опустила раскаленный автоматный ствол и посмотрела поверх голов. Над крышами вспухало охряное облако. Будто взрывом взбило к поднебесью ржавую пыль, и она по прихоти ветра приобрела человекоподобные очертания. Рев повторился, и тяжкий удар, сопровождаемый металлическим лязгом, сотряс землю. Ржавый силуэт стал заметно ближе. Счастливчики, как завороженные, двинулись ему навстречу.
Строгов схватил Ким за руку и потащил прочь.
– Что это? – спросила она.
– Бродяга Дик пожаловал…
– Какой еще бродяга?..
– Неважно… Главное, унести ноги…
Расталкивая счастливчиков, которые рвались навстречу Бродяге Дику, они бросились вдоль улицы. Ким семенила за русским, оглядывалась на ходу. Ржавое облако струями просачивалось между домами и через слуховые окна чердаков. Через мгновение оно сгустилось прямо перед бегущей толпой монстров, которые в этот момент напоминали детей, вприпрыжку мчащихся в объятия Санта-Клауса. Ким поняла, что перестанет быть самой собой, если упустит этот момент. Она аккуратно положила на загаженный асфальт автомат и вытащила из сумочки видеокамеру.
Просочившись полностью, облако стало похоже на гигантского плюшевого медвежонка, забавного в своей неуклюжести. «Медвежонок» шагнул к счастливчикам, и глухой, лязгающий удар вновь заставил вздрогнуть пятиэтажки. Посыпался дождь стеклянных осколков и обломков оконных рам. Камера зафиксировала, что в момент удара «шкура медвежонка» покрылась роем ослепительных бело-голубых искр, как будто тысячи невидимых сварщиков постучали электродами по железу.
«Медвежонок» наклонился к напирающим толпам счастливчиков, подставил передние лапы, словно гигантские трапы. Монстры полезли по ним, все выше и выше, отпихивая друг друга, срываясь и расшибаясь о мостовую неаппетитными кляксами. И чем больше их лезло на «медвежонка», тем больше разбивалось. И когда поток счастливчиков, жаждущих прикоснуться к «медвежонку», стал иссякать, он медленно распрямился и принялся приплясывать, как заправский цирковой медведь, вдавливая в асфальт уцелевших. Звон и гул от сотрясения почвы слились в одну адскую какофонию. «Медвежонок» почти непрерывно сверкал «электросваркой». А напоследок обдал мечущихся счастливчиков струей какой-то розовой жидкости. Струя напоминала небольшой водопад. В воздухе разлился запах морской капусты.
– С ума сошла! – заорал Строгов, хватая Ким поперек талии и волоча к подъезду ближайшего дома.
Быстрый переход