Строгов повалил торшер и только потом включил его. Свет разлился по полу, заиграл глянцевыми бликами на линолеуме.
А у русского – чистота и порядок, – подумала Ким, а затем посмотрела на свои ладони. Не в крови. И на том спасибо.
– Будет лучше, если ты уедешь из города вместе с беженцами, – быстро проговорил Строгов, он уселся на пол, возле ног Ким. – Ты слышишь меня? То, что произошло сегодня, надолго выбьет всех из колеи. Ты понимаешь? – он положил ладони ей на колени. – Ты не можешь вернуться в гостиницу, там небезопасно. Тебе некуда возвращаться.
Ким сделала удивленное лицо.
– А как же ты? Ты прогонишь меня?
Строгов хмыкнул.
– Нет. Конечно, нет. Как ты могла так подумать? Но у меня работа, и вообще…
– Я должна остаться, – полным страдания голосом прошептала Ким. Она боялась переиграть, и в то же время понимала, что Строгов не менее старательно ломает комедию.
– Зачем? – протянул он. – Из-за какой-то статьи? Жизнь дороже, беги отсюда.
«Слишком много тумана, – думала Ким, не сводя с русского глаз. – Это не закончится ничем, разве что – сексом, как в фильмах про Джеймса Бонда. А потом он найдет способ от меня избавиться».
– Сейчас Хармонт перевернут вверх дном, – продолжал Строгов. – Никакие аккредитации не помогут тебе: работа закончилась, надо спасать жизнь.
– Ты мне поможешь, – сказала она, кладя ладонь на растрепанные и жесткие волосы русского. – Ты поможешь довести дело до конца.
Тот подался назад, выжидающе заглянул ей в глаза. Он почти не переменился в лице, он не произнес ни звука, но Ким вдруг стало страшно. У нее были способности к эмпатии, которые доставляли немало хлопот, пока она не научилась подавлять их, притворяясь отмороженной. И теперь Ким словно воочию увидела стеклянистые щупальца подозрения и холодной решимости, которые выпустил в ее сторону русский.
– Я сняла на камеру, как ты передал Вестерфельду какое-то устройство, – она почувствовала, как кровь прилила к щекам. Стыд? Да ну! Мистер Пибоди говорил, что чувство стыда настоящему журналисту несвойственно.
– Так, – констатировал Строгов. – И что с того?
Ким проговорила, тщательно подбирая слова:
– Сначала я решила, что ты продаешь научную информацию из Института. Но вы говорили о нарушении инструкций, Крабе и о пересечении границы. И я решила, что ты продолжаешь работать на русских… – в конце Ким перешла на шепот. – В смысле – на разведку.
Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза.
– Где камера? – бесстрастно спросил Строгов.
– Я… я спрятала ее по дороге сюда, – призналась Ким. – Но ты не найдешь.
– И никто не найдет, – так же бесцветно отозвался Строгов.
– Может быть, а может – и нет, – на лице Ким появилась натянутая улыбка. – Зачем тебе лишний риск? Ты застрелишь меня из своего громадного револьвера?
– Что? – Строгов отпрянул. – А, нет. Обои жалко.
Ким рассмеялась.
– Задушишь и бросишь труп в ванной?
– Что за болезненные фантазии, – Строгов отодвинулся от Ким, уселся поудобнее, вытянул усталые ноги. – Тебе нужно было устроиться на работу в какую-нибудь желтую газетенку про НЛО и гейские разборки кинозвезд.
– Нет-нет, – Ким мотнула головой. – Не отмажешься теперь.
Снова повисло молчание. Снаружи все еще ныли сирены, звучали редкие выстрелы. Ким представила, как военные и полицейские бродят цепями по задымленным улицам и добивают раненых, не добитых Бродягой Диком счастливчиков.