|
Обычно хозяин сажает рабыню на две цепи, ручную и ножную, когда находится в незнакомой обстановке и не совсем хорошо представляет, чего можно ожидать. В привычном окружении господа ограничиваются одной цепью, а то и просто приказывают рабыне сидеть под кольцом. Девушка сама держится за него и не выпустит до тех пор, пока не получит разрешения от хозяина. Случалось, рабынь насиловали возле таких колец, и они вели себя так же, как если бы были к ним прикованы: приказ господина способен удержать любую из них на месте не хуже, чем сталь или веревки. — Твой хозяин всегда приковывает тебя в тавернах таким образом? — спросил я. — Да, господин, — подтвердила Флоренс. — Наверное, тебя не так-то просто украсть, — улыбнулся я. — Да, господин, — улыбнулась Флоренс в ответ. — Твой господин, должно быть, высоко тебя ценит. — Я всего лишь рабыня, — с улыбкой промолвила она, опустив голову. — А кто твой хозяин? — Майлз из Вонда. — Вообще-то я так и думал. — Он купил меня на тайных торгах, состоявшихся в лагере работорговца Теналиона. — И сколько он за тебя дал? — Сто золотых монет, — ответила Флоренс, расцветая горделивой улыбкой. — Тщеславная сучка! — рассмеялся я. — Верно, — улыбнулась она. — Здорово! — сказал я. — Самому-то мне, когда я продал тебя Теналиону, досталось всего десять серебряных монет. — Мой господин дал за меня гораздо больше того, что я стою на самом деле. — Майлз из Вонда наверняка думает иначе. — Нет, — улыбнулась Флоренс. — Ты счастлива? Она подняла сияющие глаза. — О да, господин! Я счастлива! — Прекрасно, — сказал я. — Он раздел меня, выпорол и быстро дал мне понять, что я являюсь его собственностью. — Я очень рад за тебя. — Когда я была свободной, мне не приходилось и мечтать о таком мужчине. Я и представить себе не могла, что, когда он сорвет с меня одежду и бросит к своим ногам, я стану умолять его надеть на меня ошейник. — Будь ты свободной, он не мог бы обойтись с тобой таким образом. — Это верно, — согласилась Флоренс. — Будь я свободной, он не мог бы относиться ко мне и обращаться со мной, как ему угодно. Не мог бы насиловать меня, как подобает самцу. Но когда меня сделали рабыней и обучили повиновению, я поняла, чего желаю от жизни. — Я рад, что ты так счастлива, — сказал я. — Но он строг со мной, — заметила она. — Я должна слушаться его во всем. — Само собой. — Единственное, чего я боюсь, так это надоесть ему. Тогда он не задумываясь продаст меня. Я угождаю ему изо всех сил. — Надо полагать, чтобы избежать порки? — усмехнулся я. — Я люблю его! — возразила Флоренс. |
