Мориса Виреля похоронили пять дней спустя на кладбище Рабле в Сен-Море, в семейной усыпальнице, где он воссоединился со своими родителями и сыном. Поскольку церемония проходила между Рождеством и Новым годом, близкие опасались, что провожать его в последний путь придет мало людей, но церковь Святого Николая оказалась полным-полна. Слухи о семейном раздоре смолкли, когда все увидели Мари в глубоком трауре и ее сына, который держал мать за руку, к тому же лицо Мари застыло от горя, и она кивком благодарила близких, которые пришли выразить соболезнования.

Даниэль подошел к родителям, которые ждали его в конце аллеи, Папа, можно с тобой поговорить? Они отошли в сторону. Хорошая была церемония, сказал Янсен, очень трогательная.

– Я ухожу. С Алжиром всё. Толку от меня мало, ты сам это говорил, я не слишком компетентен и не стремлюсь к этому, я не создан для такой работы. Так что подаю тебе прошение об отставке.

– Но нельзя уйти так вдруг. Сейчас ты мне там нужен. Даже если твои результаты не ахти, заменить тебя некем. Останься хоть, пока Алжир не получит независимость. Полгода – не так уж долго. Теперь и начнется серьезная работа.

– Прости, но нет, пора перевернуть страницу. Я поеду в Алжир уладить несколько дел, организую переезд и вернусь.

* * *

Арлена чувствовала себя загнанной в угол – иначе описать свое состояние она не могла. Она оказалась перед неожиданным выбором. Вернувшись во Францию в конце декабря после первого подземного взрыва на полигоне в Ин-Экере, она надеялась спокойно провести заслуженные рождественские каникулы, но Пьер умудрился испоганить ей жизнь. Как обычно, предполагался праздничный семейный обед. Вот только Арлена и Пьер – не настоящая семья, и до сих пор им удавалось сохранять видимость. Ради Лорана. Чтобы он чувствовал, будто у него, как и у товарищей, есть родители, которые друг друга любят и понимают. Улыбаются и смеются. Арлена и Пьер всегда вместе отмечали его день рождения. Собирались по любому поводу и без повода, чтобы развеять воскресную скуку, и так у них это здорово получалось, что Лоран удивлялся, почему они не живут вместе, раз так хорошо ладят. Но в этом году Пьер откопал топор войны и объявил, что так больше не пойдет, не было уговора, чтобы Вивиан постоянно сидела с их сыном, она должна помогать, только когда Арлена уезжает по делам больше чем на неделю, чтобы не оставлять Лорана надолго у соседей. Но поскольку Арлена проводит в Сахаре долгие месяцы, Пьер потребовал передать ему опеку над сыном. Если Арлена согласится, она получит право свободного посещения, как у него, будет выплачивать те же алименты, что и он, хотя зарабатывает намного больше, и они продолжат вместе отмечать праздники. Если она откажется, Пьер обратится в суд. Он посоветовался с профсоюзным юристом, и тот заверил, что у него хорошие шансы выиграть дело.

– И ты мне заявляешь это в канун Рождества?

– Говорю, когда могу. Тебя все время нет, Вивиан я вижу чаще. Я оставил опеку тебе, потому что ребенку нужна мать, а ты все переложила на Вивиан, но ведь она его прабабушка, а я отец. Такого уговора не было. В прошлый раз ты пропустила его день рождения, я видел в тот день твою мать, и даже она сказала, что ты перегибаешь палку.

– Я тут ни при чем, у меня такая работа, я ничего не решаю. Я инженер в КАЭ, это часть моих обязанностей, у мужчин такой проблемы нет, детьми занимаются жены, а меня может выручить только Вивиан. Меня и так не продвигают по службе, а если я откажусь от командировки, меня уволят и я буду перебирать бумажки в каком-нибудь кабинете.

– Ты думаешь только о себе. Лоран переходит в шестой класс, ему нужно, чтобы кто-то постоянно им занимался, проверял бы уроки по вечерам, а ты за год ни разу не сходила к его учителям.