– Мы давно уже завершили эти работы, а учитывая, что через месяц объявят независимость, мы не начинаем крупных проектов, только поддерживаем обслуживание сети.

Даниэль окончательно запутался, он решил было позвонить в центральное бюро ЭДФ в Париже, но побоялся, что и это ничего не даст. Почему Арлена ему солгала? Может, случайно обнаружила, что он тоже скрыл от нее свою истинную деятельность, но как она могла узнать? И у меня веская причина не говорить ей, чем я занимаюсь.

Даниэль припарковался у своей виллы, расположенной на холме, на улице стояли еще три машины, и она казалась пустынной. Большинство домов были брошены, их обитатели уехали, некоторые двери были распахнуты настежь. Держа под мышкой сумку с покупками и газету, он поднялся по трем ступенькам крыльца, отпер входную дверь, и тут из кустов появился мужчина и подошел к нему. Пьер Делейн в штатском костюме приложил палец к губам, Быстро, заходим. Даниэль закрыл дверь, включил свет, Делейн, оглядев улицу, задернул шторы в гостиной, Я уже два часа тебя жду, боялся, что ты уехал, ты живешь один? Даниэль кивнул, Делейн бросил взгляд в соседнюю комнату, Можешь меня приютить?

– Конечно.

– Всего на несколько дней. Предупреждаю, я в бегах, и вся полиция Алжира гонится за мной по пятам. Если для тебя это проблема, скажи сразу и я уйду, но у нас полный разгром, не осталось никого, к кому я мог бы обратиться за помощью.

– Живи сколько хочешь. Никто не будет искать тебя в этом доме.

– Знаю, поэтому я к тебе и пришел. Лучше, чтобы обо мне на какое-то время забыли. У тебя есть оружие?

– Старый самозарядник в ящике стола.

– И все? Он мне нужен. С патронами.

– Это табельное оружие, оно зарегистрировано, и у меня всего восемь патронов в обойме.

– Заяви просто, что ты его потерял. И мне нужны ключи.

Так у Даниэля поселился человек, который защищал его в лицее во время войны. Даниэль устроил друга на втором этаже. В тот вечер он приготовил спагетти с фрикадельками, но не получил ни единого ответа на вопросы о том, чем сейчас занимается Пьер, Чем меньше ты будешь об этом знать, тем лучше.

– Пьер, вот какой смысл продолжать арьергардный бой, если он заранее проигран? Покушения и массовый террор закончились, они лишь усилят ненависть и репрессии, а этого и так хватает.

– Мы проиграли, потому что нас предали, вся верхушка нас поддерживала, а как дошло до дела, они задумались об отставке и пенсии. И поверь, не только они нас бросили. Если бы они сдержали слово, путч генералов удался бы и нам бы не пришлось бежать из Алжира, как побитым собакам.

Проснувшись, Даниэль обнаружил, что Пьер ушел. И прихватил его оружие. Он не появлялся две недели, но были признаки того, что он заходил днем: окурки «Голуаз» в блюдце, бутылка коньяка, извлеченная из бара, колбаса и сыр, исчезнувшие из холодильника. Однажды вечером Пьер оказался дома, он сидел в темноте и курил, Мне нужны деньги, не очень много, только чтобы продержаться несколько дней снаружи. И патроны.

– Я помогаю тебе, потому что ты мой друг. Деньги – согласен, но патронов не дам, я не собираюсь становиться твоим сообщником.

– Они очень мне нужны, у меня остался всего один.

– Это невозможно, от меня потребуют объяснений. Лови момент, пока не объявили независимость, и беги. Потом границу закроют, а сейчас ты можешь уехать в Марокко или в Испанию, переждешь там, посмотришь, как все обернется. В один прекрасный день объявят амнистию, ты сможешь вернуться во Францию. Прими тот факт, что Алжир больше не будет французским, де Голль победил, вы проиграли, будущее за Европой, а не в колониях.

– Я уеду, когда все закончится.

* * *

С улицы было не разглядеть множество зданий, разбросанных по парку за высокой каменной стеной.