– Я уеду, когда все закончится.

* * *

С улицы было не разглядеть множество зданий, разбросанных по парку за высокой каменной стеной. Госпиталь Майо не походил на больницу – он утопал в зелени, его окружали пальмы, кедры, сотни апельсиновых, лимонных и фруктовых деревьев, огромные цветущие газоны. Здесь сохранились следы былой славы – раньше на этом месте была загородная резиденция алжирского дея, затем французы переоборудовали два дома и конюшню в военный госпиталь и построили несколько зданий поменьше. Въезд охранялся отрядом десантников, вооруженных пистолетами-пулеметами, главные ворота перекрывал бронетранспортер, который отъезжал, только чтобы пропустить кареты «скорой помощи».

Арлена зашла на КПП, предъявила дежурному в форме удостоверение личности и рабочий пропуск, тот выдал ей значок с номером, который она прицепила к пиджаку, и попросил присесть. Через полчаса пришла медсестра и провела ее через лабиринт павильонов в мавританском стиле к деревянному домику – вывеска с облупившейся краской предупреждала посетителя, что он входит в отделение колониальных болезней. Навстречу вышел пожилой врач в белом халате со стетоскопом на шее, пожал ей руку, и они двинулись по коридору с открытыми палатами, К нам привезли пятерых солдат, но не сообщили, чем они облучились, – больными они не выглядят, но здесь нет оборудования для лечения подобных патологий, особенно сейчас. Вы принесли то, что я просил?

– Эти солдаты входили в группу военных, которая собирала образцы зараженной почвы в эпицентре менее чем через час после взрыва, когда в радиоактивной зоне проводились учения, и эти триста человек не имели при себе дозиметров. Я привезла дозиметрические снимки, которые подтверждают, что эти пятеро солдат получили сверхвысокую дозу. Я не имею права отдавать снимки, поскольку это военная тайна, но оставлю сводную таблицу. Они приняли дезактивирующий душ, но, несмотря на защитные комбинезоны, этого оказалось мало, дозы были превышены слишком сильно.

Арлена открыла портфель, достала синюю папку и вынула снимки, которые профессор просмотрел один за другим, У некоторых есть покраснения и волдыри, я ничем не могу им помочь, нужна стерильная палата, но у нас ее нет, я попрошу, чтобы их переправили в Кламар, военный госпиталь там оборудован лучше. Я опасаюсь трагических последствий у этих людей, как в ближайшее время, так и потом, это крайне тревожно.

Арлена сидела на скамейке на оживленном бульваре, террасы кафе были битком, официанты разносили детям мороженое, у витрин магазинов толпились люди – трудно было поверить, что находишься в стране, залитой огнем и кровью, которая через несколько недель обретет независимость. Она зашла в телефонную будку, достала из сумочки листок бумаги и набрала номер, Здравствуйте, я хотела бы поговорить с Даниэлем Янсеном.

– Оставайтесь на линии.

Гудки шли и шли, и Арлена уже собиралась повесить трубку, когда раздался голос Даниэля, Да, я слушаю.

– Это я.

– Где ты?

– На углу улицы Шарля Пеги и сквера Жанны д’Арк. Мне нужна моральная поддержка.

– Жди, буду через десять минут.

С террасы кафе на углу Арлена увидела, как у дома припарковался «пежо», из него вылез Даниэль, она помахала ему, он подошел, Я так рад, ты не представляешь, я искал тебя, но напрасно, в ЭДФ никто о тебе не слышал.

– У меня секретная работа, я не имею права о ней рассказывать.

– Ну и ладно, не будем об этом. Что ж, выпьем шампанского за встречу?

– Я тоже думала о тебе, с нашей последней встречи многое изменилось… Я осознала, что пожертвовала собой ради идеи, без оглядки приняла такую жизнь, когда бежишь наперегонки со временем и на себя не остается буквально ни минуты.