На Пятидесятницу отец пришел облицевать кафелем ванную, потому что, по его мнению, мастер запросил непомерную цену, а сам он сделает лучше и бесплатно. В субботу он взялся за дело, жалуясь, что клей плохо клеит, что начал он не с той стороны, а мама хотела плитку по диагонали, пришлось все переделывать, наконец дело пошло – я подавал плитку и крестики, и стена стала на что-то похожа. Мы втроем поужинали, провели чудесный вечер за игрой в белот, и отец выиграл. Спать мы легли поздно. Утром, когда я встал, в доме было тихо, я пошел к отцу, в гостевой комнате его не оказалось, кровать оставалась едва разобранной, тогда я толкнул дверь в мамину спальню – они лежали в одной постели. Было непривычно, я впервые увидел их вот так вместе и почувствовал себя невероятно счастливым и легким. Те, кто говорит, что молния никогда не ударяет дважды в одно и то же место, ошибаются.

Четыре месяца мы жили странной жизнью, почти нормальной, но и не семейной, потому что на неделе каждый из них оставался у себя – что-то вроде испытательного срока, без нападок и ссор, и никто из них не вставал в позу, – по субботам мы ходили за покупками на рынок в Арпажоне, по воскресеньям все было спокойно, а после обеда скучновато.

Как у всех.

Я подумал, что после того, как они столько изводили друг друга, каждый понял, что, если ты прав в одиночестве, тебе остается лишь злиться в своем углу, а чтобы жить втроем, нужно постараться. Однажды, когда отец вешал в гостиной жалюзи, я подслушал их разговор: отец утверждал, что не сможет перебраться в Брюйер, это слишком далеко от «Франс-суар», а мама отвечала, что не собирается переезжать в Париж, так как любит этот дом, окруженный зеленью, аренда низкая, к тому же всего в двадцати минутах езды от Сакле, Придется хорошенько подумать. И он продолжил сверлить дырки. Я решил, что мы на верном пути и они придумают, как нам жить вместе. А потом случились выборы, ноябрьские забастовки, и мои надежды рухнули. Отец клеил в моей комнате обои, которые я выбрал в Монлери, когда вошла мама с газетой в руках и воскликнула, Вы что, правда собираетесь объявлять всеобщую забастовку? Вы начинаете… Она не успела закончить фразу. Было похоже, что сцепились злобная кошка и разъяренный пес. Отец бросил валик для клея на пол, содрал с себя спецовку и заорал в ответ, Еще как собираемся! И мы покончим с этим прогнившим режимом и с теми, кто его поддерживает. И выскочил вон, хлопнув дверью. Не обняв меня и не обернувшись. В моей комнате так и остался кавардак, мать сказала, что из-за такой мелочи нет смысла кого-то нанимать, она доклеит сама, но что-то пошло не так, обои быстро вздулись, и пришлось вызывать мастера. Отец так и не вернулся в Брюйер. Снова началась позиционная война с затишьями, застоем, лихорадочными вспышками, общим смехом и явным безразличием.